Про две кружки

От летней жары задыхаясь и прея
И что-то сердито под нос бормоча,
Брели по дороге два друга еврея.
Один невысокий, второй - каланча.

Давно уже отдых приятелям нужен.
Чтоб встать для привала, замедлили шаг.
И пить так хотелось обоим к тому же,
Что высохла, кажется, даже душа!

А солнце уже собиралось к закату.
И тень уползала от путников прочь.
Пройдя поворот, заприметили хату,
В которой, даст Бог, проведут эту ночь.

Их встретил хозяин, старик седовласый.
Друзья на ограде повисли без сил.
А он предложил им холодного квасу
И в хату, остыть от жары  пригласил.

Ковшом зачерпнул из дубовой кадушки,
Гостей усадив за обеденный стол.
И квасом наполнил две разные кружки!
И с хитрой улыбкой куда-то ушёл.

Не видел старик удивлённые рожи
Двоих, на мгновенье застывших, друзей.
Но квас от жары просто так не поможет!
Его ж надо выпить, глазей, не глазей.

Глотали свой квас два счастливца покуда,
Зажмурив глаза и прогнувшись дугой,
Уместно заметить, что эта посуда
Весьма отличалась одна от другой.

Вот первая, видно, что кружка солдата,
В походах на дне вещевого мешка.
Изрядно потёрта, немного помята,
Но всё же ещё и цела и крепка.

Вторая - творение! По краю русалки,
Вокруг позолота, примерно на треть.
Такую то квасом заляпывать жалко!
Такую на полку, и только смотреть!

Закончив в два счёта с живительным квасом,
Две разные кружки в руках теребя,
На длинной скамье животы распоясав,
Друзья принялись рассуждать про себя.

«Ну, правильно!» - длинный расплылся в улыбке.
Богатая кружка досталась ему.
«Хозяин, как видно, поня’л без ошибки,
Как кружки поставить, какую кому!»

«Тебе и из этой потёртой сгодится.
Меня, вишь, уважил. Такие дела!
И квасу налил, всё одно не водицы.
Мамаша в рубашке меня родила!»

«Да где же уважил, скорее утешил!»,
Который пониже устало зевнул,
«Старик увидал, что ты вылитый леший,
Лохматый и длинный, и просто сутул»,

«Знать, в жизни твоей нет ни лоску ни шику,
Как есть прозябаешь в голодной нужде,
Конечно, старик пожалел горемыку,
И лучшую кружку поставил тебе».

«А я поупитанней, покоренастей.
Добротный сюртук и уверенный глаз.
Мы только вошли, после первого «здрасьте»
Он сразу поня’л кто важнее из нас».

«Я с детства уже не играю в игрушки»,
Доказывал низкий, надменно бубня,
«Я прост и надёжен, как эта вот кружка.
И это бахвальство всё не для меня!»

«Ему, вишь, не надо! Так вот и не дали!»
И фигу высокий состроил дружку.
«От кружки такой отказался б едва ли.
Квасок тебе что ли ударил в башку?»

«Видали? Упитанный! Попросту бочка!
Сюртук твой добротный подправлю сейчас!
Ты голову честным людя’м не морочь ка!
Не хочешь фонарь под уверенный глаз?»

Так спорили жарко и фиги крутили.
Но видно, натура была такова.
Ведь только недавно плелись обессилев,
А тут уж, гляди, не дерутся едва!

Бузили пока, не заметили вечер.
И солнце уж скрылось за старой сосной.
На улице кто-то завыл недалече,
И птица вспорхнула с опушки лесной.

Хозяин гостей проводил к сеновалу.
Хоть спорщики были уже хороши,
Но думка о кружках уснуть не давала,
Томясь в закоулках еврейской души.

Проснулись с рассветом, друг другу ни слова.
К ним вышел хозяин. Прощались пока,
Ни разу один не взглянул на другого,
Но низкий решил расспросить старика.

Он мучился мыслью, «Ну мы ведь не дети!
Уж больно хитро он взглянул уходя!
Тут умысел есть, лишь слепой не заметит,
И квасу стоит вон какая бадья!»

«Ты, дедушка, что, прозорливый как будто?
Всех так привечаешь, кому по пути?»
Спросил он, играя губою надутой,
В надежде узнать, что старик подшутил.

«Ты с кружками ловко придумал однако!»
Сказал он, и правый задёргался глаз.
«Ещё бы чуток, и случилась бы драка.
Тогда посмотрел бы ты утром на нас!»

Старик на мгновенье опешил спросонья:
«Вы что из-за кружек шумели вчера?
Ругаться, ребяты, то дело воронье.
К тому же, когда вон какая жара!»

«Чтоб квас вам налить, я достал пару кружек.
Вторая, как есть, загляденье одно!
Ну энта получше, а энта
похуже.
Квас пить из каких, вам не всё ли равно?»

«Всем квас наливать, тут не станешь богаче!»
Короткий стоял, словно сморщенный гриб,
«Видать, посмеяться хотел, не иначе.
Мы спорили так, что я даже охрип».

«Ей Богу, сынки, нет и в помыслах даже!»,
И руку крестясь дед поднёс к  голове.
«Я в жизни своей ведь богатства не нажил.
И кружек в хозяйстве всего только две».

От летней жары всем по прежнему туго,
Но не замечая полуденный зной,
В молчании плелись два рассоренных друга,
Как леший один, и как бочка другой.

Крикливая гордость и зависть, и злоба,
И комплексов разнообразных букет
Замылили взоры у спорщиков, чтобы
Увидели то, чего попросту нет.

А то, что увидеть бы собственно надо,
Пусть каждый об этом прочтёт между строк.
Кому то в жару кружка с квасом - награда,
Кому то и ссора друзей - не урок…