Новому Пушкину

Ты, приятель, соратник, друг мой, брат,
Lectori benovolo, целитель, камрад,
Чернокудрый, голубоглазый,
Обязан рвануть тысячами петард.

Не исковеркав ни единой фразы,
Заблаговременно корифеями помазан
Тайно, без всенародной огласки,
Мчи, как на фазана те охотники из сказа.

Главное, чтобы ботинки не ваксил
Кандидатам в приличных "классик"
Одёжах, чтобы, ей-богу, был молодёжен
И, дай бог, мысли свои не заквасил.

Пусть исход - априори благополучен,
Передан в поколения, на экранах прокручен
Без засилья и бессилия, sic!
Ты Персифалем в дебрях тревожных

Не искушения бойся, а вражеский штык.
Метаморфозу творить твой язык
Будет не раз: привыкни, смирись,
Всё пройдёт - увы! - в один миг,

Но ты тогда за книги - вкушай и дерись,
Смыслы дербань, в них купайся, за них молись
В эту дикую пляску - минуту,
Плюнь на потеху, смелее кричи:

Венцом терновым писаки раздуты,
Не принцы они, а божки-баламуты!
Не уподобляйся им - живи сам, как Ростан
Завещал. Не прячься в студёные юрты -

[Ищи наваждение в счастье и даже там,
Где любящих делят напополам
Одной мыслью равнодушия: ненависть
Кончится, будто наркотический дурман].

Вот тебе эпиграф - мелочь, невесомость,
Жаль, но сердце моё не поддержит занавес
Твоего, новый Пушкин, театра,
Для тебя иной импресарио есть.

Мне же осталось завершить спектакль,
Осадком выпасть на дно, каплей
Стрекотать по крышам панельных домов.
Я говорил: "Будет лучше", - вряд ли

Мы добьёмся регалий народных, судов,
Если не пустимся в бой, что суров,
В бой против боя и угнетения:
Это наш век, что коварен зело.

Потому, хочу сказать в довершение,
Старый Пушкин - уже не цель - дополнение,
Новый Пушкин - уже не видение,
Он в нас есть, он - искупление!