Весна-весна

Весна-весна, как много в этом звуке...
А впрочем, нет, до звуков ли сейчас,
когда любой кобель не знает скуки,
а суки воздух нюхают, сочась.
Хозяева, питомицы, питомцы,
весна - ни экстерьеров, ни пород,
инстинкты - наше всё и свет в оконце,
иначе март за душу не берёт.
Мы люди-звери - в этом доля шутки,
слилось для сердца - Пушкин был неплох,
и время предъявляет промежутки,
давая перерыв на ловлю блох
для скучных нас и нам подобных тоже -
пусть бабы нарожают на убой.
Весна-весна, сумняшеся ничтоже,
за батюшку-царя умрёт любой.
Во славу несгибаемого предка -
собачьи свадьбы, жуткая грызня.
Перо, свеча, хромая табуретка,
величием наследия маня,
здесь новый Пушкин пишет декабристам
опять во глубину сибирских руд,
пока вино в стаканчике ребристом
играет, говоря, что гений крут.
Весна-весна, вращаясь по спирали,
спешим к тому, что свыше нам дано,
как будто ничего и не теряли,
надеясь повторить Бородино
и свято верить в пиррову победу,
потери бесконечные презрев.
Но Лермонтов поймёт уже к обеду,
что есть у неприятеля резерв,
и можно длить слова господней воли...
Но всё же - март, и в скверах суета.
война-войной, но Богу до того ли,
когда душа высоким занята,
а сердце просит счастья и покоя
в родном краю отеческих гробов.
И чувство есть какое-никакое
с названием - Господняя любовь.
Весна-весна, от предков до потомков,
гулящих сук и злобных кобелей,
где будущее с прошлым вместе скомкав,
листом бумажным, облака белей,
Всевышний скажет - это небылица,
история, оставь её, не тронь,
иначе в неродившихся продлится,
былых столетий сумрачная хтонь.