каждый новый эксклюзивен, но идентичен по набору возможностей и лимиту чувств, и я, вроде бы, на высокой скорости мчусь мимо них на шатких конструкциях каблуков и ног, стянутых юбкой, но упираюсь во что-то будто, как в стену из полуулыбок, полунамёков и полутонов в полутьме полусонной, и каждый новый кричит в унисон с моей жаждой любви и страсти обморочной, и каждый новый в начале тоже чего-то такого хочет, будоражащего нижние части тел и кончики пальцев электризуя; и вот уже сна ни в одном глазу, и я рискую и рисую портрет очередного извозчика моей души, неприбранной ещё от последнего пассажира, и я перебором снежинок, дождя, листопада или солнца (зависит от времени года) себя заполняю, свечу, как прожектор, ещё не зная, что этот новый идёт на попятную мысленно, всё ещё трогая меня и под себя формируя; но очень скоро моя фигура в его руках превратится в тень неживую, еле тёплую от весны дыхания, и осознание придёт водопадом на голову мою непокрытую ни платком, ни короной, ни светом, и я стану думать опять: вот бы дожить до лета, весны, осени или зимы (зависит от времени умерщвления); и я доживу, и найду спасение в очередном принце бумажного королевства, зная, что не по возрасту быть невестой, да я и не стану ей больше точно, но что-то внутри меня мается одиночеством и под конвоем на волю хочет; но механический голос скрежетом прорывается: уважаемые пассажиры, осторожно, двери закрываются. закрываются? закрываются.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.