Старый солдат

Сухой, с лицом в крупных морщинах,
он лежал на жёсткой кровати и умирал.
И хотя солдату, а он был старым солдатом,
касаться смерти было не впервой —
он умирал не так, как умирают на войне,
а медленно и одиноко.

За ним ухаживала дочь, уже немолодая женщина;
иногда заходили друзья — такие же старики.
От страха и тоски тянуло кричать, и он кричал,
потом успокаивался и лежал обессиленный,
схаркивая кровью в таз.

В один из последних мартовских дней
ему захотелось перебрать плотничий ящик.
Инструмент был, как всегда, чист —
последней плотницкой чистотой,
и, казалось, тёпел.

Вытаскивал и раскладывал поверх одеяла,
точно устраивал инструментальную выставку
падающему по комнате солнечному свету,
затем укладывал всё на место —
аккуратно, неспешно.

Когда дочь вернулась домой, старик был мёртв.
Плотницкий ящик с аккуратно уложенным инструментом
по–прежнему стоял рядом, около его кровати.
Не хватало лишь киянки. Она лежала отдельно,
чуть посверкивая деревянным телом
в наступающих сумерках.

1993, Орёл