2021

*  *  *

Если в болотной жиже
Вымазан ствол ружья,
Кажется небо ближе…

Вон оно, ночь жуя,
Плавится морем синим —
Поднятым дыбом, так,
Что всем назло трясинам
ЖИЗНИ жуёшь наждак…

Что там, на дне болота?

Стаи? Стада?.. Беда.

Кто-то — построит плот, а
Кто-то… НЫРНЁТ туда.

Ты же… совсем простывшим
Выглядишь: ведь не бог…

Грязь, навсегда пристыжен,
Вытряхнув из сапог.



*  *  *

Сегодня утро — не для всех…

Пусть уткой кану —
и сразу… выживу. Присев
к окну-стакану.

Там живо плещется на дне,
в последней жиже
простёртая рукой вовне
мольба: "Держи же!"…

Да знаю, знаю: помощь дать —
долг общий, парни…
Но — с места, право же, не встать
из-за СТОЛПА мне:

так давит тот подлюга-столп! —
из диафрагмы
растущий в чисто небо, чтоб…

Не знаю.

…Драк мы
не затеваем никогда…
Теки, денёчек.

Пускай поглотит нас вода
грядущих ночек.

Сил — нет. Закончились они,
как мантра-сутра…
И ты — давай себе, тони.
Во славу Утра.

А я допью стакан до дна,
верну на блюдце…

и слезы пасмурного сна
светло прольются.



*  *  *

Москва, весь её креатив и… не знаю в натуре, чьи,
Но — окна вдали… всё уснуло. Кайфово же, а?!
Сестра на ресепшыне — словно дневальный на тумбочке,
Застыла в оскале (поди вон пойми, что жива);

Дежурный же врач… он, конечно, в дежурке (да где ж ему
Ещё, как не в ней, отдыхать!)… А больные — храпят,
Ну словно бригадный подряд у них… В общем, медвежьему
Углу, типа, пофиг лишения. Этих ребят

Не сломит ничто. (Лично я, например, уже двигаю
С бочка на бочок, парно с нянечкой, парня с кистой,
А справа — культурно прессуют нас авдиокнигою,
Не въеду, Данил ли Корецкий там, Лев ли Толстой.)

Уже в воскресенье — торжественно светят нам выборы.
Не важно куда — важно празднество, пиршество душ…
Пока же тут ночь. Души словно до скорого выбыли.
Но "скоро" — наступит… Как рай…

Хоть и тут не в аду ж!

Ну да, в тесноте… "Покажи мне такую обитель…" и —
Смирись… Духота угнетает, разболтана дверь,
В окно дует ветер… но — честно признайся: в обиде ли?
Ведь нет. Потому что не ждёшь ты иного теперь.



ПОСЛЕ НАРКОЗА

Тихий час… тихий год… тихий век…
"На ногах не стоит человек"?
Да и фИг бы с ним, тем человеком!

Он от немощи дёргает веком
И проваливается в… собор!
Прямо с купола — вниз, как вор, —
На верёвочке… на паутинке…
Крест из бусин нашит на спинке.

…Восхищённо Акутагава
Знай тупит, как растёт агава,
Ну а нам дом родной — милей!
…Тополей нам… потом люлей…

Нем умеренный социализм…
На клаксонах не стало клизм…
Клизмы ставят мешкам пшена-а…
И сгущается

Тишина-а…



*  *  *

Хотел удаления пузыря,
и что!
в "барыше большом"?

…Пишу на салфетке,
что всё, мол, зря,
больничным карандашом.

Прощайте надежды. Не звуки цитр,
а — запах еды пленит…

Привет — гангренозный аппендицит
(плюс местный перитонит).

Но в этом упадничестве —
есть мысль
о том, что — чуть месяц вон —
смогу я, вернувшись,
сказать: "Займись" —
хирургу… И снова звон
его инструментов, окутав мозг,
изменит мой тусклый взгляд…

Нет, верю я (раз уж очнуться смог):
и жёлчный мне удалят!

11 сентября 2021 г.



ОНИ И МЫ
(подражание Джанни Родари)

Детройтский рабочий щемит каждый цент,
Я —
Вижу всемирный в окно бизнесцентр,
Понятно, московский… О да, деньги зло,
Но —
Как же всем нам, москвичам, повезло!

Родиться сперва в лучший город Земли
(ну, кое-кого и потом привезли),
Внедриться, ввинтиться корнями в асфальт
И…
Ныть, как больные: "Да дайте ж поспать!"

А впрочем, мы все тут больные и есть…

Режим не про нашу, однако же, честь;
"сестричка" ведь, как ты ее ни чести,
Нам может лекарства и в пять принести

(утрА).
Но, сверчок… уж таков наш шесток.

…Ты зырь-ка в окно:
Там алеет восток…
И это восторг… и на фоне его —
Всё вздор! Завали же свое "lenovО".

Иди прогуляйся в сортир по делам.
Вернёшься — уж солнце скользит по телам,
И чувство такое… и запах такой…
Что схватишься точно за сердце рукой.

Духовных саднит, видно, парочка скоб…
Как будто, допустим, ты сам робокоп,
Бегущий на помощь детройтским бомжам,
А их уж и нет… Затворился сезам

Достойной, сияющей жизни для всех…

Лишь тут — понимание, радость и смех:
"Чё? Вас ведь мы предупреждали!"… и дым.

Сортирный.

Больничный.

"…Да-авно здес сыдЫм".



ЦИРК

Главврач резюмировал:
"Ну ништяк!..
Бесплатно питаться? Шиш.
Не важно, что сварено на костях…
Ты чё тут ваще лежишь?!" —

Оформили выписку в полчаса
Мне сунули молча в щщи,
И… клоуна в колоколе пальтеца —
Ищи ты меня свищи.

Я снова войду во свои дворы,
В бульвары войду свои…
Как медленно скатывается с горы
Ком мути в вино струи

И в нём растворяется навсегда…

Ну, то есть на долгий срок…

Пока вдруг какая-то вновь беда
Не вылезет между строк.



*  *  *

Я сто дорог миную как одну…
И коэновских тыщу перекрёстков
Пущу под ложь,
Весь в искорках и блёстках
От зимнего дождя…

Надменно "ну-у"
Ямщик-мурло протянет было, только,
Безвольно вдруг осёкшись, неспроста
Замрёт — мол, кони прыгайте с моста,
Мол, руки умываю… Век-настойка

Отстоя, по-другому не сказать,
Течёт по сонным набережным утра,
И снег набился, мелкий, будто пудра,
Во всё… Ты оглянулся бы назад —
Увидел бы шесток… чердак родимый…
Больные льдины вечных облаков…

Но нет, ориентир-то впереди мой:
век-гипермарт: отрада для сверчков.



*  *  *

Нельзя замирать на мосту, не желая прыгнуть.
Не важно и как ведь, солдатиком или рыбкой.
…Исторгнет невнятный, недужный какой-то рЫк муть,
Сомкнувшись над неким героем… ? Нет, это КРИК мой.

Я просто хотел… эх, запомнили чтобы, что ли! —
Охота ведь пуще неволи… Ну правда, чтО им,
Бесчувственной публике, стОит! Однако — то ли
Все вымерли, то ли… тут каждый — в одной из штолен

Засел как бы
В донном, пахучем и вязком, иле:
Падучей… нет-нет, не болезнью, а — да, звездою,
Такой, понимаешь, РЕШИВШЕЙСЯ: или — или.
"…Давай-ка, проверим на деле, чего я стою!"…

Застряли — надёжно. Торчим по колено в… лени?
Захлёбываемся… не кровью, но липким ядом:
Да, собственной жёлчью: преемственность поколений…

И каждому — пО хрен ты,
Каждый
Увязший рядом.



*  *  *

Я вас не знаю
Никого

Не знаю, чем вы там живёте

И почему столь восково
Лицо, измазано во рвоте

Мне не понять ни ваших чувств
Отчаянных, как будто день и
Еловый сумрак… Не хочу
Вгрызаться в толщу побуждений

Идите лесом. Там темно,
Но — ваше счастье — и просторно.

Над выстроившейся стеной
Играет совести валторна

И нет ни друга, ни врага
Ни оправдания, ни мести

Лишь ночь,
С узором на рогах,
Как цапля, спит

На том же месте…



*  *  *

Снег — он чудо…
Празднично-торжествен —
Даже если слякоть и тепло!

Всё равно… ты как бы НА МЕЖЕ с ним:
Между сном и явью… И стекло,

Кажется, уже не для защиты
От мороза с ветром, но — со скоб
Сорванная (смысла не ищи ты)
Лупа… или целый микроскоп!

И в него глядишь ты на синичек —
Кучу навязавшихся знакомств…

И в него — стремишься осенить их
Ненавистью, глупый микрокосм:

"У, враги! Расклёвывают сетку
Антикомариную… Убью!"…

Что ж, перелетят шутя на ветку…

На Калужско-Рижскую твою…

Чтоб застыть… Как бусины… и сгустки
Жизни — победившей нашу гиль!

…Пусть уже, как водится в искусстве,
Солнышком покажется снегирь!

И, "своих" ни разу не догнав, ты
Вновь пойдёшь из госпиталя вон.
Потому что — хочешь в аргонавты…

Потому что в уши льётся звон.

Колокольный…

Или просто школьный.

…Будто ноет песенку немой…

Жизнь идёт дорожкою окольной,

Перезачарована зимой!