Медиумы-звездочёты

12.02.19г
Жил когда-то Звездочёт.
Звёздам строгий вёл учёт.
Про дальние Миры всё знал
И, что с кем произойдёт.

Кто будет сажён на трон.
Кто в огне будет сожжён.
Кто оратор прям от Бога,
А кто просто, балабол!

Глянет в небо Звездочёт,
Нужную Звезду найдёт,
Ей совсем, как человеку,
Он вопросы задаёт:

Свету будет ли конец?
Кого ждёт царёв венец?
Кто к беременности снится,
Карт, плотва, или елец?

Злато снится к барышам.
Власы грязные, то к вшам.
Гроб, к морозу непременно.
То известно всё звездам.

Будет жито дорожать?
Кто родней, отец, иль мать?
А когда набили рыло,
Кровь глотать, или плевать?

А за речкою Москва,
Там где жизнь одна тоска.
Жил был Ваня полоумный,
Не довинчен у виска.

И вот это вот Ванёк,
Не далёкий паренёк,
Вещие картинки видел,
Глядя в печь, через шесток.

Так вот в печке он узрел,
Венценосный как пострел,
Лет семь сот тому назад,
Править Миром захотел.

Только видно царь не зал,
Ведь никто не подсказал,
Что в походе на индусов,
Ожидал его провал.

С Македонии Санёк,
Буцефелу зад ожёг.
Тот в карьер рванулся с места,
И топтать врагов побёг.

Первым в списке Дарий был,
Грек ему люлей ввалил.
Дарий, как побитый пёс,
От обидчика свалил.

Только Греция, не Русь.
И вот тот монарший «гусь»,
Прямо в Индию почапал,
Чтобы там развеять грусть.

На пути страна, Афган.
Просто Рай для басурман.
Шурик смог побить пуштунов,
Только применив обман.

Грек продолжил свой поход
Прямо в джунгли, в смрад болот.
По-пути всем иноверцам
На орехи раздаёт.

Он всех недругов разнёс,
Но его разбил понос.
Саньке так было обидно,
Я б сказал, до самых слёз.

С жуткой болью на душе,
Что индусы без туше,
Ему сувенир достался,
Духовитое саше.

Чтобы войско сохранить,
И расстройство излечить.
Санька, развернув оглобли,
Стал в обратный путь спешить.

Спесь у грека горяча,
И он с помощью меча,
Развязал Гордиев узел,
Рубанув его с плеча.

Индия ж не узелок,
Грек её сломить не смог.
И он двинул восвояси,
Весь в пыли восьми дорог.
+ + +
Всё ж вещун был у царя,
Откровенно говоря.
Почти всегда за правду-матку,
Оракулов цари корят.

И у Саньке был индус.
Не храбрец, но и не трус.
Его звали Нага садху.
Он в наряде был из бус.

Перемена климотов,
Рубит прям на сердце шов.
И сердечко Каталаны,
Застонало от рубцов.

И он из последних сил,
Самосженье запросил.
Хоть грек был и не согласен,
Всё ж индусу уступил.

Садху на костре сгорел,
Лишь остался пепел сер.
Он кончину, на последок,
Шурке предсказать посмел.

Мол:- Мы встретимся с тобой,
В Вавилоне, дорогой.
И в том граде Македонский,
Всё же встретился с Судьбой.
+ + +
Император, Юлий Гай.
Был везучий через край.
Он тогда в поход собрался,
Аж Земли, на самый край.

Краем тем Египет был.
Цезарь египтян разбил.
А царицу, Клеопатру,
Он конечно же пленил.

Так, всем недругам назло,
Цезарю во всём везло.
Но оракулы вещали,
Что настигнет его ЗЛО.

И упрямый итальян.
Был гордыней обуян.
Перешёл свой Рубикон он,
И пошёл через туман.

Он не верил в вещий трёп,
Что Судьба невзгоды шлёт
И тот день когда Гай крянет,
В Марте всё-таки придёт.

Всё ж когда настал тот Март,
Цезарь притушил азарт.
Но тут Брут, приятель лучший,
Намекнул царю на фарт.

Понадеявшись на фарт,
Всё же Гай пошёл в Сенат,
Где от ран он и скончался,
Двадцати трёх, аккурат….
+ + +
На Руси, первый Олег,
Предсказаньям пренебрег.
И коня проведать кости,
Он пошёл на дикий брег.

Предсказаний зло тая,
Из останков вдруг змея,
Князя тяпнула за ногу,
Тот смерть принял… от коня.

И племянник, Игорёк,
Предсказаньям пренебрёг.
Вмиг его рукой древлянской,
Наказал жестокий рок…
+ + +
После был князь-Святослав.
Хальгов позабыв устав,
И бил хазар, и печенегов,
Им врагом на веке став.

Но кудесники ему,
Предрекали ни суму,
А смерть лютую от Кури,
Коль затеет с ним войну.

Только этот молодец,
Был упрямый, как отец,
И его постиг бесславный,
Предсказуемый конец.

Как предвидели волхвы,
Князь лишился головы.
Кубок с черепа был сделан,
Чтобы ставить на столы.
+ + +
Но у князя был сынок.
Был за ним один грешок.
Русь любил свою родную,
Всю он вдоль, и поперёк.

Вовке молвили волхвы,
Кем он будет для страны,
Пусть не батюшкой в сутане,
Не щитом от Сатаны.

А Вован Русь окрестил,
Так как сам крещёным был.
Он свои полки святые,
Русь беречь в поход водил.

Чтоб сплотить Руси народ,
Этот самый сумасброд,
Даже братца заколбасил.
Когда в Киев был поход.

От набегов печенег,
Им был найден оберег.
Возводить он начал башни,
Как талантливый стратег.
+ + +
После был почти монарх,
Это Вовка Мономах,
Слыл он докой в ратном деле,
И правленческих делах.

Русь он делом укрепил,
Многих ворогов разбил.
Семь прожив десятилетий,
Смертью старческой почил.
+ + +
От Руси, за семь земель,
Жил во Франции Мишель,
Он что будет нюхом чуял,
Словно кокер-спаниель.

Но он всё же был еврей,
И за бред своих идей,
Сам чуть жизни не лишился,
Как в Баку Варфоломей*.
*- Согласно преданию, апостол Варфоломей был казнён в городе Великой Армении Альбане, который традиция отождествляет с Баку. Его распяли вниз головой, но он продолжал свою проповедь, тогда его сняли с креста, сняли кожу, а затем обезглавили

Только Франция не Русь,
Про неё трезвонят пусть,
Волхвы, шуты и скоморохи,
Разгоняют байкой грусть.
+ + +
Михаил стишки строчил,
Что во сне ночами зрил.
Князь Владимир-Крсно Солнце,
Печенегов храбро бил.

На востоке, хан-монгол,
Раскрылился, как сокол.
А кто был с ним не согласен,
Тех сокол сажал на кол.

Звали сокола Чингиз,
Он в плену китайском кис,
Но шаман на козьих наках,
Предсказал ему сюрприз.

Чтобы он войска собрал,
Их ОРДОЮ обозвал.
И на братьев на родимых,
Перво-наперво напал…

Пока хан, набрать чтоб сил,
По Монголии кружил
Юра то бишь, Долгорукий,
На Москве град заложил.

На брегах Москвы-реки,
Жили только рыбаки.
Князь на бреге тын поставил,
И дозорные полки.

В тыне пропилил бойниц,
Для противных вражьих лиц.
Башенки сторожевые,
Крыши все из черепиц.
+++
Чингиз стенкой пренебрег,
На Китай вершил набег,
На в страну, где всходит Солнце,
Был монгольский оберег.

На судьбу как посмотреть?
Верил хан в неё на треть,
Рок ему не помешает,
Миру сопли утереть.
+ + +
Джонок хан мильён собрал,
На Японию напал.
Но его на Кагосиме,
Крах позорный ожидал.

Только хана корабли,
В бухту тихую зашли
Ветер, типа «Камикадзе»*,
Дунул, как из-под Земли.
*- божественный ветер

И возник десятый вал,
Джонкам паруса порвал,
И монгольский флот могучий,
По кораллам разметал.

Как степной, побитый волк,
Хан собрать остатки смог,
И невольно он поверил,
В бубен, и жестокий рок.

А шаманы в один глас,
Ссылку сделав на компас,
Путь на запад указали,
Там, где Русь была как раз.

Хан решил:- Шелковый путь,
Приведёт куда-нибудь,
И орда на запад мчится…
Но не в этом сказки суть.
+ + +
Был построен град-Москва,
Что бревно, и что доска,
Очень уж огнеопасны,
Была б пакля для броска….

Видя, что Московья прёт,
Как таран, вперёд-вперёд,
Стал прогресса опасаться,
Остальной, простой народ.

Князь Рязани, некий Глеб,
Сотворил Москве ущерб.
Взял и «петуха» подкинул,
Словно сала шмат на хлеб.

И пожар сожрал Москву,
Всю страну вогнав в тоску.
Повздыхал москвич немного,
Снова взялся за доску.

А ведь мудрые волхвы,
Были с Юркою на «ВЫ».
Говоря, что от пожара,
Князь лишится всей Москвы.

Но князья, и есть князья,
Им иначе жить нельзя,
К ним без звёзд, и без гаданий,
Не попасть врагу в друзья.

Но, однако же враги,
Обожравшись кураги,
Жили так, будто вставали,
Поутру не с той ноги.

И монгол напал на Русь.
Стал, как волк её кусь-кусь.
Но люлей отведав русских,
Хан узнал, что значит грусть.

Только русские князья,
Были злобны донельзя.
Кто врагом был их соседям,
Брали тех они в друзья.

И смекалистый монгол,
Оценил такой раскол.
Он, на русских «куропаток»,
Налетал словно сокол.

Триста лет под игом Русь,
Грусть церквей, и Бога грусть.
Но, что русичь не сдаётся,
Басурман запомнит пусть.

Ведь у бедной, у Руси,
Кого хочешь расспроси,
Завсегда врагов хватало,
Их хоть всех косой коси.
+ + +
Наковали фрицы лат.
Только тот, кто был богат,
На консерву стал похожий
«Рыдель», русичи твердят.

Новгородский князь Санёк,
Навалять «крестовым» смог.
Он, на невском побережье,
Их дракары все пожёг.

Чтоб крестовых бить задир,
Новгородцев всех кумир,
Как бы Русь святую предал,
Заключив с Ордою Мир.

Псков и Новгород с Москвой,
Мир попутали с войной.
Хоть с монголами дружили
Те и эти, как с братвой.
+ + +
Тохтамыш и злой Мамай,
Тоже делят каравай.
От Златой Орды кусочек,
Оба жаждут, только дай.

Когда делят ханы власть,
Можно и на них напасть.
Вот Димон подсуетился,
По мордам монголов, хрясь.

И близь Дона вышел бой.
Рати две сошлись гурьбой.
Там и Русь, Литва, татары,
Подрались между собой.

Кто кого, и за что бьёт,
Тут и Чёрт сам не поймёт.
И за этот бред полнейший,
Писарь пусть ответ даёт.

Скоморохи и шуты,
На язык весьма просты.
Им бы резать правду-Матку,
А там шлют пусть на костры.
+ + +
Ваня-два, и Ваня-три.
В Жизни не богатыри.
Но Русь тоже укрепляли,
И снаружи, и внутри.

А четвёртым был Иван,
Прямо форменный тиран.
И свои его боялись,
И чужие, с дальних стран.

Он был царь сия Руси,
И, как власти вкус вкусил.
Он всех недругов и другов,
Враз безжалостно разбил.

Он за свой горячий пыл,
Ваней-Грозным прозван был.
Прозвищем был царь доволен,
Но прозвавшего, сварил.

У него был Осип-Гвоздь*,
Хоть имел дворянску кость,
Всё ж на благородной шкуре
Испытал Ивана злость.
*- шут знатного происхождения

Раз, за праздничным столом,
Шут наряжен был ОСЛОМ,
Пошутил Гвоздь неудачно,
И облит был кипятком.

Шут от боли закричал,
Грозный свой достал кинжал,
И одним ударом точным,
Жизнь несчастного прервал.


Когда пыл царёв остыл,
Он всё лекаря просил,
Чтобы тот, провёл леченье,
Взял шута и воскресил….
+ + +
У французских королей,
В масках шутовских ролей.
Были карлы, и дворяне.
Де Шико*, и Требуле.
*- настоящее имя — Жан-Антуа;н д’Англере;

Что Шико, что Требуле,
Замещали королей,
Не на троне не в пастели,
А правлением в стране.

Кто в Европе звездочёт?
Ему слава и почёт!
Что сожгли Джордано Бруно,
Этот факт вообще, не в счёт.

Ведь Европа, как всегда,
Без сожжений, никуда.
Звездочётов всех спалили.
Ведьмы – новая беда.
+ + +
Но однако, шут с шутом.
Речь пойдёт про отчий дом.
Не прошла Руси столица
Испытания огнём.

Деревянный городок,
Побороть огонь не мог.
И Москву сложить из камня,
Наступил конкретный срок.

Стала каменной Москва.
Кремль, детинец, и церква.
Величавым отраженьем,
В речке, блещут терема.

Но к строительству Москвы,
Повелением простым,
Приложил и Грозный руку,
Ей добавив красоты.

В честь блаженного тиран,
Выстроил красивый храм.
Колокольню в честь Ивана,
Спроектировал он сам.

Зодчим, что создали храм,
Плата вышла по делам.
По приказу самодержца,
Удар саблей по глазам.
+ + +
Пред рекой стоит кита.
Не от кошки и кота.
А от конницы, пехоты,
И от прочего скота.

Перед градом слобода.
Тут живут не господа.
А стрельцы, казаки всяки,
И гадалки, как всегда…

На окраинах градов,
Как всегда полно шутов.
А чем дальше от столицы,
Там полно и дураков.

Но на них стоит Земля,
Долы, горы, и моря.
Хоть не чтил ни царь, ни псарь,
Глупость, честно говоря.

Современных вещунов
В землях, как у кошки блох.
Месинг был, была и Ванга,
Кейси из Кентукки лох.

А в Москве кромя цыган
Много кто творит обман.
Медиумы-звездочёты
Каждый первый шарлатан.

Вот и всё, ядрёна мать,
Что я тут хотел сказать.
Замолчать пришло мне время,
Время вам пришло, читать.

КОНЕЦ,