Сдача ногами, проза

0.

Недо со всех четырёх сторон — вдобавок сверху и снизу — ощущал, как он, будто бы выталкивается названиями улиц, походками идущих по ним. Вода в купленной вчера бутылке, сегодня толкала язык к горлу и воздух, воздушный воздух, простой, приходилось буравить плечом, чтобы дойти хоть куда-то.

1.

Только через один, и другой, но такой же туманный, день Недо, отбросив шуточки, устоял на этом: он не выталкивается, его выталкивают.
Пойдёт так и дальше, не видать ему и единого вдоха.
"Сдаваться нельзя! Рано, — прошло у Недо, как ноздри вдруг схлопнулись, подбирая кислород. — Сдаюсь! — пробежало у него. — Сдаваться поздно..." Синий, безвоздушный, с задранной головой, — наверху полегче вдыхалось, — он очутился на кухне. Зубочистки, которые он любил поджигать и нюхать запах палёного дерева, стояли на привычном месте, у спичечного коробка. Зубочистки разломались на маленькие распорки, распорки вставились в захлопнутые ноздри, ноздри расправились — получился вдох.
Недо попал на работу только к двум часам, чтобы уволиться.

2.

Наверное Недо был избранным, как тот, о ком вы подумали.
Тот замечал, что с миром, относительно него, что-то не так, и оказался прав. И Недо заметил, что с ним, относительно мира, что-то не так, и тоже оказался прав.
Наша избранность куда более редкая, ценная, чем у того, о ком вы подумали; если, конечно, она идёт не из плаксивости, а из фактов. У Недо так и было. Вот он и стоит в пробке к аэропорту, испуганный пёс только что из приюта, взятый молодой парой, неуверенный в своём будущем счастье, с кусочками зубочисток в ноздрях; иначе никак, слипнутся. Девять минут назад такси ещё вилось меж хвойных стволов в пригородной лесополосе. Тогда Недо вёл себя, как стандартный пассажир: ответил, что нет, ему не холодно, но попросил закрыть окна, а на вопрос о радио — отвернулся в себя.

3.

Когда же машина въехала в очередь таких же такси, Недо, превратившись в пса, стал делать, по мнению водителя, вещи из ряда вон. Он вынудил открыть все окна, высунул туда голову на шее, он начал вталкивать в себя бензиновый сизый воздух, он помогал себе руками.
Объяснялось подобного просто, но не для водителя: хвойного воздуха хватало и при закрытых окнах, выхлопного не хватало и при открытых.

4.

Под крышей аэропорта монтажники крепили новую вывеску. Она пока была скрыта плотной натянутой тканью. Глазам улетающих и прилетающих доставалось слово "скоро" с большой, даже огромной буквы, и восклицательный знак на конце, гигантский.
Что должно было произойти скоро? Открытие? Но ведь аэропорт уже много лет как работает, и вот он стоит на том же месте и такой же как был всегда и таким же останется что они рассчитывают получить переназвав как добыть новое ничего не добавив не убавив как открыть то что уже открыто зачем украсть перехватить у предыдущих так они и есть предыдущие зачем им это нужно.

5.

Недо видел буквы сквозь ткань. Или он видел их на сайте, когда покупал билет, — в интернете название поменять проще, чем в жизни. Есть ли разница. Он видел, знает их. Они уже горят красным против него на ночном фасаде.
"Ордена Первой степени города Героя...", и так почти сорок букв, не считая финальных восьми — "аэропорт".
Каждая из почти сорока выталкивала, толкала, пинала, била Недо до синяков, до боли, до обиды, до непонимания, до совьих глаз, до холода в затылке, до невозможности выговорить собственное имя, до входа, до стойки регистрации, до места у туалета, куда он не сходит за весь полёт.

6.

Он уснёт и только телом ощутит отсутствие давления, оттягивающую невесомость со всех четырёх сторон, снизу, сверху. Его больше ничто и никто не выталкивает. Он задышит свободно, распорки из зубочисток от расслабления выпадут и закатятся под передние сиденье.
Во сне он будет спасён с горящего поля сухой, с человеческий рост травы героем, у которого в ромбе нагрудного знака будут бегущие ноги. Спасение, разумеется, случится в последний момент, когда огонь уже доберётся до ворота клетчатой рубашки. И момент сна совпадёт с моментом реальности — самолёт, выбирая крыльями снопы звёзд, перельётся через воображаемую границу, выдуманную людьми между собой, и такую смешную для цельной планеты. А приведёт и случит оба этих момента в одной точке, тот первый свободный вдох за долгое время.

7.

На фотографии в новых документах Недо всегда будет казаться — он в той самой клетчатой рубашке из сна, уголки воротника подпалены.