***

Я прежнюю тебя не узнаю:
вновь погружаясь в руки, губы, шею,
не чувствую податливость твою,
не вижу слов, что слов моих умнее,

не нахожу в стаканах терпкий чай,
что подавался, лёгкою прихваткой
носимый, и смекаю невзначай,
что жизнь тебе не показалась сладкой,

что образ мой – как давящий обет,
что следует за счастьем грозной тенью –
и вот уж очи свой сгустили цвет,
и сухость стала ближе настроенью,

и даже, сев на палевый диван
и согнутой поигрывая ножкой,
ты просишь, чтоб иной тебе был дан
роман, а я остался лишь обложкой,

которую по ветхости сменить
проворные подумывают руки –
на этом истончается вся нить
с тобою встреч: предвестием разлуки.

Взгляд сникший к фотографиям простру –
уйду, изникнув, сглажусь поутру
(так с лёгким стуком туфелька слетает) –

oh, mon Arthur! в каком ты спишь бору?
Ты ль сведал в смерти добрую сестру?
Сколь краток век, что нас объединяет!