Святослав. Второй дунайский поход

Прошел с набега ровно год.
Княгини-матери черед
Пришел проститься с этим миром.
Был рядом сын ее любимый

И внуки юные ее…
Пока не верилось еще,
Что навсегда закрылись очи
Той, что молилась дни и ночи

О счастии родной земли.
Мой друг, слезу ты с глаз утри –
Нам дальше в путь пора пускаться,
Коль вскоре Святослав умчаться

Решился снова на Дунай
К булгарам волжским в дальний край.
Но перед тем с детьми простился
И в этот раз распорядился

Сынов по разным городам
Садить, чтобы и тут, и там
Сияло княжеское око
И также оставалось зорко.

Любимый – старший Ярополк –
Остался в Киеве, коль смог
Он убедить отца, что вправе
Стать главным во столичном граде.

Второй – Олег – сел у древлян.
У края этого изъян
Был в том, что вечно непокорны.
Последствия тому прискорбны.

Ты, верно, помнишь, что когда-то
Князь Игорь, возжелавший злата,
Явился к ним, чтоб дань собрать?
Случилось жизнь ему отдать!

А посему надзор был нужен.
Вот сын Олег отцу послушен –
Поехал в Искоростень-град,
Хоть был еще и зело млад.

Меньшой же сын его – Владимир –
На север сослан был, гонимый
От глаз отеческих долой,
Хоть и не был ему чужой,

Но мать Владимира – служанка
Княгини Ольги, и без брака
Родился маленький байстрюк
Среди интриг и злых гадюк.

За это старый Нове-град
Стал местом княжеских палат,
Где зорька нежно занималась,
И красно-солнце поднималось

Над царством Киевской Руси.
На свете не было земли
Прекрасней этой и чудесней,
И моложавость песни весней

Лилась рекой через поля,
Сквозь океаны и моря,
С собой печали унося –
Молитвы свету вознося…

***

О мести думал Святослав…
Всю злость свою в кулак собрав,
Своих союзников созвав,
Стал думать, кто из них был прав,

А кто предатель и достоен
Казненным быть. Но статный воин
Из печенегов, что когда-то
Участвовал в осаде града,

Вдруг молвил: — То не мы хотели!
Нам цареградские напели,
Что будто надобно тебя,
Домой поспешно воротя,

Отвлечь от дел в Переяславце.
— Вот византийцы! Вот мерзавцы!
Как смели меч свой вознести –
На Русь несчастья принести! –

Воскликнул в гневе Святослав.
А печенег ему: — Не прав!
Ведь сам же деньги получал
За земли волжские булгар.

Ты для кого их воевал?
— Все для Руси!
— Но ты соврал!
Тебя как князя понимаю.
Но будь союзник мне – не знаю,

Как поступил бы я тогда.
Наш Куря – князь тебя всегда
В пример всем ставит, говоря,
Что ты есть воин без упрека,

Но помни: есть в войне порука!
За князя – как то ни жестоко –
Порою бедствует народ.
Так испокон наш мир живет.

***

Ну что тут скажешь? Святослав,
Хоть понял, что и был не прав,
Простить Царьграду разоренье
Не мог. И видел в том решенье,

Чтоб отомстить за милый край.
Он не любил игру в утай:
Ему бы с шашкой наголо;
На поле всем врагам назло

Рубить предателей нещадно.
Но чтобы подкуп да и тайно –
Как тут отмыться от позора?
Нельзя для воина такого!

И стал готовиться к походу.
Собрал он много из народу:
Славяне были и варяги,
Булгары волжские играли

Немалую в том войске роль –
Всех Святослав вел за собой.
И даже печенеги стали
В один с ним ряд, хоть понимали,

Что миру между них не быть.
Но это все смогли забыть,
Чтобы Византий покорить,
Царя их злого проучить…

***

А в Цареграде в этот час
Раздался дикий, страшный глас
Над синим морем – океаном.
Тот полководец, что был рядом

С Царем Византия всегда,
С ним правосудие верша
И строя планы на походы,
Замыслил для себя свободы

От власти этой. И тогда
Под тяжким острием меча
Простился с жизнью раньше срока
Их царственный Никифор Фока.

В крови, зарубленный мечом –
Отныне будет ни при чем
И дел великих не коснется…
Смерть эта эхом отзовется

Не только в славном Цареграде,
Где полководец тот во славе
Отныне правит все дела,
Но на Руси, где уж пора

Войскам под знамя становиться,
Чтоб прямиком в Царьград явиться
И наказать за Киев-град –
Таков обычай и уклад!

***

Тяжелый бой – в нем нет победы.
Один надрыв, людские беды,
В крови мечи и страх в глазах,
И путь отрезан им назад…

Вновь Святослав удар нанес –
Им всадника с коня он снес
И сам взобрался в стремена,
К отряду двинулся: — Пора!

Добьем врага и пусть уносит
Свои он ноги и не просит
Богатых милостей себе:
Раз на войне – так на войне!

И войско в наступленье стало –
Бежать им нынче не пристало,
Хоть не в их пользу перевес,
И не бывает здесь чудес.

Царьград с напором наступал,
Уже победу предвкушал
И, вдохновленный от успеха,
Не допускал сует и спеха –

Спокоен и надежен был.
Их царствующий властелин
В убийце свойственном оскале
Лишь улыбался. А в бокале

Держал крепленое вино.
Пора бы выпить уж давно,
Но медлил почему-то он…
Быть может, в этом был резон.

Славяне смерти не боялись,
В порыве на врага кидались,
Готовые и без меча
Загрызть беднягу сгоряча.

Им непривычно пораженье –
Уж лучше гибель! На мгновенье
Им будто удался реванш…
Но время к вечеру, и наш

Князь Святослав, едва живой,
Велел войскам ступать долой
От этих мест – там разместиться,
Чтоб позже снова воротиться

И дать ожесточенный бой.
Пока же воинам покой
Поболе нужен, чем победа.
Еще дадим врагу изведать,

Почем славян суровый гнев.
Округу мельком оглядев,
Приказ отда;л ступать до долу
И выйти к граду Доростолу.

А византийцы не дремали
И помыслы его узнали.
Решили: надо добивать,
Чтоб шанс такой не упускать,

И вдруг продолжили атаку!
Завидев воинов ватагу,
Князь, что уже достигнув дола
С людьми у града Доростола,

Уставши очи на врага
Поднял и, вздыбивши коня,
Воскликнул: — Вновь нас долг зовет,
Но мертвый сраму не имёт!

Так лучше смерть в бою лихая,
Чем жить, от стыда помирая.
Со мною кто?
— Мы все с тобой!
Веди нас, княже, снова в бой!

И печенеги, и булгары
На поле оказались слабы
И бросили в тяжелый миг,
Который войско их постиг,

Отряд славян. Не привыкать
Нам в одиночестве страдать –
Такая у России доля…
Для русичей ценнее воля,

Чем дружба в статусе раба.
Знать, потому судьба така.
И пусть победа далека,
Бесчестья допустить нельзя.

Вот из последних сил славяне
Восстали, хоть и каждый ранен
Уж был. И верилось с трудом,
Что воротятся в отчий дом.

В них страх исчез – одно безумство,
И в памяти лишь красок буйство –
Последний бой такой и есть.
С врага сошла немая спесь,

Оторопел вдруг неприятель –
Подумал, Святослав уж спятил:
Себя, людей на смерть послал…
Сам князь так яро воевал,

Что сомневались византийцы:
А человек ли он?.. Уж птицы
Притихли в страхе перед ним –
А ведь он был под стать другим!

И вот уж скоро перелом,
А цареградцы – поделом! –
Готовы обратиться в бегство.
Нет больше для победы средства,

Лишь Бог их сможет уберечь…
И вдруг на поле, где шла сечь,
Песок взметнулся от земли
И вихрь, пришедший издали;,

Вмешался в расстановку сил
И весь успех похоронил,
Что добывался потом, кровью.
И, стиснув зубы, с дикой болью

Князь вновь увел войска до дола,
Чтоб там из града Доростола
Подумать о судьбе своей
И жизнях вверенных людей.

Но, только за стеною града
Он скрылся, как гонец Царьграда
Явился с предложеньем мира.
Бумагу он достал учтиво

И, поклонившись, удалился.
Подобно ветру испарился,
Оставив князя одного
В раздумьях – только и всего!

Печальны думы Святослава.
Все против них! И воина слава
Не позволяет примириться
И с честию своей проститься.

Взглянул он на свою дружину:
Ребятам этим быть бы живу –
И так оставили друзей
На поле ратном. Столько дней

В крови и грязи, без еды.
И хоть не ведали нужды,
Но люди – те же человеки…
И не смыкались нынче веки –

Все думал, думал Святослав.
Он часто, смерть свою поправ,
Живым на поле оставался.
Быть может, оттого боялся

Он предложение принять,
Что поражение признать
Ему похуже смерти было,
И сердце от надрыва ныло

И воспалялася душа…
Глаза он поднял в небеса
И прошептал: — Пойду на мир.
Но цареградский властелин

Еще однажды пожалеет…
Его славянство одолеет!
Пусть не сегодня – будет день,
Когда вернусь, и сгинет тень.

И вновь во славе воссияет
Славянский род. Пока ж внимает
Словам надменных византийцев,
Но ведаю: их царь – убийца!

И час пробьет, когда венца
Лишат кровавого дельца.
Ну а пока его здесь правда –
Уйдем из сих земель мы завтра.

И вот наутро Святослав,
Оставшихся бойцов собрав,
Покинул земли Византии.
По соглашению о мире,

Был должен Святослав отдать –
Отныне боле не ступать –
На земли волжские булгар.
Взамен деньгами принимал

Он дань за воинов убитых
И реки слез, за них пролитых.
Ну что ж… Нам тоже в путь пора –
Пусть будет пухом им земля!