Хворь без кальция

перелистну  страницей  букву,
загляну  через  плечо  фразе,
столько  написано  вокруг
неужели  правда?
неужели  есть,  о  чём  писать,
о  чём  рассказывать?
неужели  существует  реальность?
 
в  запасе  ещё  без  пяти,
а  уже  циферблат  хромает,
повесились  стрелки  в  петле,
снегом  тают,
март  вытравил  синкопу  без  звука,
сложил  полномочия,
иллюзия – шаг  к  реальности 
с  подземной  парковки  чёрного  восхода,
по  скользкой  лестнице,  упав  с  которой,
сходят  с  ума  многие…

будет  смеяться  не  смешно
перепачканный  губами  пресс  рта,
будет  заводить  сердце   мотор,
да  в  холостую  скулить,
у  меня  отняли  меня,
убили  всё  человечье,
осталась  лишь  человечина,
игла  в  яйце  кащея  я,
яйце  уютного,  тёплого,
безжалостным  миром  не  обглоданного…

а  прибить  туловище  букв к  языку  слов – это  кайф,
а  чесать,  не  расчёсывая, – дремучая  застенчивость,
как  учили  давать  советы, так  не  выходит,
приходится  самому  свирепствовать,  лазить  в  погреб,
перелистну  страницу  новым  словом,
авось  не  окажется  божьим,
эти  попы  так  надоели  своим  приходом…
 
а  смех  грозит  оказаться  грозным  голодом,
по  той  радуге  идти  босиком  осторожно, – тотально,
тень  свою  не  переступлю  сквозь  стены  за  пазухой,
а  сколь  не  ковать,  правду  так  и  не  выковать,
а  сколь  не  грешить, 
грех  незнакомый  опоясан  вокруг  знакомыми,
видно  мало  нас  в  ту  пору  повымерло,
дотлевают  угольки  ливня,
царапают  взглядом  из  под  полы  подошвы  прохожих…
 
а  с  каждым  годом,  года  становятся  летописью,
и  по  миру  слоняются  минуты  задевая,
эти  сны  не  мной  придуманы,
да  выжимать  из  них  сновидения,  мне  похоже,
а  давай  рванём  с  тобой  летучая  крыса,
на  все  четыре  стороны  ангелов,
пусть  рвётся  с  цепи  созвездие  гончих  псов,
я  вижу,  в  Багдаде  не  всё  спокойно,
я  чувствую, – хворь,  без  кальция  давно  следит  за  мной.