сужёная

таращится с небес звезда
в ресницах детских одуванчиком,
я нёс сужёной на руках,
на нитке паучок покачивался

мы мчались сквозь с-ребро в ночи,
скрозь крик звенящий колокольчиков,
в лесу трельчАли соловьи,
судьбу оплакивали рOсы

с прохладных губ помаду стёр,
ты вся дрожала.. лист берёзовый,
закончив медленный полёт,
голубоватой кожи тронул

журчала речка, я в бреду
последней каплею, отравою
смахнул солёную слезу..
и замолкает на часах

секундная тонюська-стрелка,
и чел в приспущенных трусах
остался вне пространства-времени

и где же ты? жива, мертва?
я прусь по маленькому парку,
лавчонок новых понаставили,
над каждой - низенький фонарь

и dandelions - в белый пух,
сдуваю с стЕблей парашютики,
и сердце выгнило в труху,
и я в кошмарном сне ищу тебя

брожу по лабиринтам слов,
без ариадны, обещания,
и ветер бьёт ладонью в лоб,
и отовсюду зырит гроб
псевдоуютными вещами

и я, собравши чемодан,
по шкурам городов карабкаюсь,
и с огоньками ресторан
кормил израненными крабами

и молоко лилОсь из туч,
и многоточия зрачочками
корябали едва ль не труп,
и уменьшались с светом солнечным

и расширялись с полутьмой,
и по стенАм плясали тени
квартиры съёмной и пустой..
и на полу сидела смерть

смотрела угольками глаз,
отчаянными, злыми, теми же,
и лампочка перегорела,
и я её поцеловал