2018

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Последний дождь —
и снег…
и где-то — дальний
раскат возка пророка Илии…

Искрящийся муар зовущей тайны:
"На этот раз — подарят или… ??" И —
отдёрнут полусна тяжёлый полог:
по-писанному, книги так рекли,
волхвы несут ларцы — и врёт астролог,
мол, люди доброй воли всей Земли…

не нужно, впрочем. Утро столь туманно,
что — как бы не проснулся гайморит!
А с неба — то ли перхоть, то ли манна…
И диктор у соседей говорит…

Не важно. Может, солнце в окна лупит
и день сияет, будто новый "Додж"
с отвязной тонировкой… Дети — любят
когда —
вчера —
идёт последний дождь
и — да, вчера! — дары приносит полночь,
а значит —
можно завтра — повзрослев —
ту манну так безоблачно припомнить,
как будто мир не склеп и ты не слеп.

Как будто всё, что было, — точно было!!
И ливень беспощадно не смывал
забытое на раме мамой мыло

гардинный портя сыростью муар



*  *  *

Часов настенных тихим ходом
 сопровождается полёт
мечты об отпуске… ЛЕГКО там.
 И сердце, вырвавшись, поёт.

…Сидит какая-то гражданка,
  лоток черешни перед ней,
 цена "нормальная"… и Данко
готов рыдать на склоне дней.

Настолько галька камениста,
 и море шнягой заросло,
  и деньги… целые мониста
   струятся мимо —
    за родство
с безоблачно советским раем,
 откуда изгнаны… и вот
  в изнеможение играем
 на склоне дней и лоне вод.

С непрекращающимся прошлым
 надёжно связанные, в ряд…

Слова "пропали ни за грош" нам
 уж ничего не говорят.

Надёжнейшее из беспамятств —
 у ног волна… у самых ног,
  а что!
…Слюни, гражданка, палец
   ("я скидку сделаю, сынок")

 да продавай полёт фантазий
  на благо отпуска, вразвес —
в облупленном веками тазе ль,
 в обрывке плёнки ли…
  В разрез
 застиранного платья — ракурс
  вываливает тесто тить…

    и — прошлого
     собачья радость,
      увы, не может отпустить.



*  *  *

Люблю декабрьские темы:

"Снежки?.. Посуду хоть помой!"

…и — как несёмся в темноте мы
  по синей улице домой —
уже морозом надышавшись
 до хрипа: мамам как бы месть…

и отрастает НЕ СПЕША шерсть
 у белой ночи: время есть…

А утром — сип, надсадный кашель,
 и с мёдом тут же молоко,
  и мамино: "Ну что ты скажешь…
   Ведь говорила же!"… Легко
    снежком подёрнуты перила
     балкона в дымке за стеклом,
  и — что вчера ты говорила,
   припоминать сегодня влом.

Напротив — дом, почти невидим,
 и блёкло-жёлтое окно,
  а мы — его почти не видим,
   настолько всё заметено:
    и ветки вяза, прутья клетки,
     и самый воздух — как настил
      на самый дух…

        И пью таблетки:
     нормально маме "отомстил".

 Каникулы? Теперь-то шиш ты
  от них получишь: на, болей!..

    А лес и улицы — пушисты…
     А вести — вихрями с полей —
      почти выдавливая стёкла,
       всё напирают изнутри
        всех телевизоров…

        И — стёрта
       вся жизнь из памяти.
      
             …Натри
    меня своим медвежьим салом,
     о мать-медведица! Укрой
      полярной ночью: небеса, мол,
       на то и дадены.
       …Икрой
         искрятся звёзды,
          рыбкой месяц
           играет в омуте…
          и всех
           больших
          и маленьких медведиц,
         горячечно в постели сев,
        недобрым поминаю словом:
       я болен, болен!
      Ну, а вы…

   "Ну да, конечно… повезло вам!
   Вернулись только что с Москвы?
    с одной из их уродских ёлок?
     Ну что, понравилось?!".

      …А мех —
        растёт на всём,
         задорно кОлок.

           И время — есть…

         И: "Просто смех!
        Куда все так наивно прутся!
       Ведь дед Мороз — не там живёт!"…

     Под белым пологом Таруса
    перевернулась на живот,
   и что-то снится ей…
    то рыбка,
     что Умка выловить не смог…

       то — тенью — мамина улыбка…

         И время есть.
          И снег — как мох.



*  *  *

Тихие-тихие будни исхода года:

снег,
завершение, точка,
развязка, кода.

Нам не понять ни Антония, ни Клеопатры…
мы только вечные пленники задней парты.

Провинциальная школа, разводы мела,
дно, практикантка, бубнящая неумело.
Тьма, предвещающая… и ненастье, млечно…

"Если не вызволи, то… хоть шепни: навечно?!"

Даже когда заболеешь… пускай и дома…
кома какая-то: высветлена… бездонна…
пыльные полки, нечёткие отпечатки
и — всё такая же сонная хмарь камчатки.

Даже когда уж окончена школа —
что же?
Те же дела… и подделки… и вещи тоже.

…Стрелки ползут —
и ты молишь, ко дну прилипши:
"Лишь бы не вызвали только!"

ах, только б…
               лишь бы