Об ошибках в стихосложении

Мало хорошего в том, чтобы вморозить стих в лёд академической правильности,
добиться идеального чистописания. Зачастую несовершенный, любительский, шероховатый
текст не в пример живее, интереснее, теплее “профессионального”. “Плохие стихи – самые
искренние”, утверждал Оскар Уайльд. Что не мешало ему биться над каждой строчкой, в
течение дня переставлять запятую с тем, чтобы поздно вечером вернуть её на прежнее
место.

“Слишком гладко писали раньше. Рубанку мысли не за что зацепиться!”

Ошибка ошибке рознь. Ошибка дилетанта обозначает его невежество и более ничего. А вот
в ошибке мастера что-то есть... Она заставляет задуматься. Возможно, так выступают новые
смысловые оттенки или перевешивает формальная сторона, эффектное звучание строки как
таковое. Может быть, на первом месте – оригинальная авторская рифма, а смысл просто
притянут за уши? Многие формалисты грешат этим, стихи приобретают характер
искусственности и трюкачества.

Пастернак, разумеется, мастер. И в то же время он настоящий кладезь темнот, сумбура,
нелепиц и ошибок разного рода. Вот где рубанку мысли трудиться и трудиться! Сколько
пахучей стружки снять можно! Возьмём мадригал: “Любить иных – тяжёлый крест, а ты
прекрасна без извилин”. Классика. Но как понимать это “без извилин”? Прекрасная дама
обладает интеллектом пробки? У неё отсутствует мозг? Строго говоря, это снижение
стиля до грубости, хамства и безвкусицы. Возможно, Б. Л. написал так в сердцах: его стихи
не произвели на Зинаиду Нейгауз никакого впечатления, в чём она открыто ему призналась.
Можно ли сильней оскорбить именитого поэта?

Впрочем, были другие попытки истолковать эту провокационную строчку – в сугубо
положительном смысле. Речь-де совсем не об умственных способностях дамы сердца,
“без извилин” значит “прямо говоря”, “без оговорок”. Прекрасна, и вилять нечего. Без
извилин. Даже если мастер это имел в виду, всё равно он очень рискованно высказался.
Разве можно упускать из виду другой смысловой план, который сам собой выпячивается
наглым и бесцеремонным образом?

“Поручик, за такие слова и по мордасам получить можно!”

Или вот из позднего: “Фонари, точно бабочки газовые, утро тронуло первою дрожью. То,
что тихо тебе я рассказываю, так на спящие дали похоже”. Сдаётся мне, “бабочки газовые”
грамматически совершенно не согласуются с “утром”. Тронуть модно только “бабочек”, 
предварительно поставив их в винительный падеж (кого? что?) Но тогда “бабочки” не
свяжутся с “фонарями”. Проблема. “Белые ночи” входят в цикл “Стихотворения Живаго”,
то есть “живого” в старославянской версии. Второй, неявный уровень смысла, подтекст
здесь не противоречит главному и обогащает его.

Вот ещё распространённая ошибка совсем другого рода, именуемая “сбег ударения”.

Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы в конце концов
Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов.

В двухсложном подчинительном союзе “чтобы” собственное ударение падает на первый
слог, а ритмическое, или схемное – на второй. Ритмическое сильнее, и чтобы превращается
в какие-то штабЫ. Странно, нелепо, глупо. Этой беде особо подвержены все двухсложные
местоимения: меня превращается в мЕня, себя в сЕбя, она в Она, они в Они, почти в пОчти
(слышится почки) свои в свОи, его в Его, уже в Уже, ещё в Ещё, когда в кОгда и так далее.

Эту ритмическую двусмысленность допускают в 3-сложных размерах. Стопу дактиля
обычно изображают графически / - -, амфибрахия - / -, анапеста - - /. При этом упускают
из вида принципиальный момент: один слабый слог всегда сильнее, другой слабее.
Вслед за сильным всегда следует полусильный. Например, 4-стопный дактиль выглядит так:
/+- /+- /+- /+-. Полусильная позиция тоже перетаскивает ударение на несвойственное ему
место.

Блок ждал этой бури и встряски,
Её огневые штрихи
Боязнью и жаждой развязки
Легли в его жизнь и стихи.

3-стопный амфибрахий.  Четвёртая строка графически выглядит так:  - / +  - / +  - /
Местоимение его превращается в Его.

В лесу, на дороге, в овраге,
В деревне или на селе,
На тучах такие зигзаги
Сулят непогоду земле.

Более очевидный случай: или стало илИ. Здесь второй слог угодил под схемное ударение.

Если автор желает избежать такой неприятности, он следит за тем, чтобы собственное
ударение в двусложном слове совпадало с ритмическим. Многие, в том числе известные
поэты, игнорируют это явление. Что ж, дело вкуса!

Есть в этой же области и другие нюансы. Плохо, если односложный союз или частица
оказывается в сильной ритмической позиции, под схемным ударением, особенно в начале
строки. Читателю приходится выделять его интонационно, что для обычной речи
противоестественно.

02. 10. 2022