Милому

Жил мальчик на свете, он был капитан корабля.
Под зноем и в шквалистый ветер стоял у руля.
Как силы кончались стоять, на штурвал повисал,
И силой набата сердечного судно спасал.

Он прост как дитя - я его гениальный поэт.
По виршам моим и Псалмам изучил белый свет.
Так что же? По пятке одной Пушкин и Дон Гуан
Влюблялись и страстью овеяли женщин всех стран.

Он верой в бессмертье смешил всех вокруг, удивлял.
Иисус в его сердце шарманкою детской играл,
А срезан был молнией древом цветущим в красе,
И души друзей помрачил неожиданно все.

Завыли метели и люди застряли в пурге,
С поносом и гриппом слегли неопознанно где,
И тело нам морг вообще угрожал не отдать,
Поскольку посеяли паспорт в сумятице, *лять.

Пред смертью твоей обнялись и простили враги,
Ты тетрис сложил, всей мечтою за нас заплатив.

Мы выбрали гроб голубой - в цвет закрывшихся глаз.
И крест, и венки, и покров, что порадовал нас,
Букеты по три: хризантемы и золото роз:
Поскольку Их три: Бог-Отец, Дух Святой и Христос.

И в "Сакуре" ели и пили за твой упокой.
Тебе бы понравилось: зал колоритный такой!

На шёлке подушки и в золоте кружев твоя голова.
В дверях увидав её чуть не упала сперва:
Она фиолетова кровью артерий твоих:
Недаром вертелся:"Убили!" - молитвенный стих.

Но всё же узнала, ласкала и крест надевала,
Из Иова про воскресенье читала.
С запасом оставил ты сердцу любви,
И душу свою за меня не язви.

Не знаю когда, но откроются веки,
Я взгляд твой увижу исполненный неги,
И кровоподтёки растают в крови
Любви Иисуса - для нашей зари.