пора

Сияние витрин ночных. Кули. Подарки.
Дымы над трубами — один над кочегаркой.
Она недавно во дворе — и что важнее,
когда цвет шлака на заре её алее?
Снежком туда попасть легко и без замаха,
и палкой можно глубоко — почти без страха.
Идём за ручку — ничего — я верю маме —
всегда пускает одного, когда с кулями.
Когда с кулями, это знак — что гости, встречи.
И лимонад "Дюшес" — одна бутылка в вечер,
а, то, что их купили пять, я (тайно) знаю —
сюрпризом будут — надо ждать. Я подыграю:
и тёте Маше — ей винцо, и Мите — водка —
из-под стола моё лицом и посерёдке...
И Маша лимонад нальет, погладит: "Детка!!.."
Бутылки мы с отцом сдаем. Помногу. Редко.
Рубля на два и, даже, три... Идем в колбасный —
там ливер — он с жирком внутри, круг крымской красный.
Где дядя Митя — там гармонь (он громкий!.. Конник!)
С продуктами обозы, конь — есть кадры хроник.
"Златые горы" чисто пел — про взоры, реки.
Он и за здравие умел:"... чтобы вовеки!.."
А жил на Охте — там буксир — туда трамваем.
На похороны, после зим, не успеваем.
Война закончилась давно — тому лет десять,
но про нее идёт кино и наши месят,
с коричневой, родную кровь, что льётся ало —
мы побеждаем вновь и вновь, чтоб перестала.
Мы наши! — то кино внутри двора родного —
вот шапка — две звезды — смотри!, одна на новой...
Домой пора, зовёт, труба... Мы не играем —
дворы мы признаём (пора) передним краем.