Теорию вероятности за!

- Нет никакой теории вероятности! - сказал Боб. - Выдумки всё это.
- Как это нет? - я повеселел. - А в институте, по-твоему, что изучают?
- Да, знаю, знаю...
Боб нарезал сало, лук, достал горчицу.
- Гляди, Витёк, сало должно быть белым. И солёным. А не копчёным и не с прожилками. Это - классика. А всё остальное... - на любителя.
Я тоже изучал теорию вероятности. Так я тебе скажу: теория - есть, а вероятности - нет.
Боб налил в рюмки.
- Может, плов подождём? - предложил я.
- Я не понял: мы для плова, или плов для нас? - Боб всегда знает, что сказать, - вот плов пусть и ждёт.
Слушай сюда и суди сам. Мне нужно было сдавать последний экзамен по математике Глазову Геннадию Наумовичу. Знаешь такого? Не знаешь? А в то время его все знали!.. "Математика - это вам не продажная девка империализма" - его фраза.
По тогдашним правилам группа разбивалась на две части: кто-то приходил к 8-ми утра, а кто-то к 11. Тут два резона: хорошо тем, кто любит поспать - они идут к 11, и чтобы не перегружать аудиторию и преподавателя - нет смысла всем приходить рано утром. Я записался в первую половину, мол, раньше приду - раньше уйду. Но проспал. Стою перед зеркалом, поправляю галстук, чтобы идти со второй половиной группы, и в дверь заглядывает Мишель.
- Сдал? - вместо приветствия спрашивает. Он же думает, что я с экзамена вернулся.
- "Банан", - говорю я ему. На нашем жаргоне это означало - не сдал, двойка.
- Какой билет? - стандартный вопрос всех студентов.
- Двадцать первый, - вру я.
- А что за вопросы?
- Да я проспал, - мне надоело шутить.

Прихожу на экзамен. Здороваюсь, беру билет... Двадцать первый!
Сажусь готовиться. Первый вопрос - почти не знаю, второй - точно не знаю. Задача... Жаль, что я тогда не записал её условия. Сейчас нечего предъявить, но ты поверь мне на слово, что решить её было нельзя, потому что невозможно было понять, что за джунгли там написаны, и как сквозь них продираться.
Подхожу к Глазову сдавать, вернее - сдаваться. По предыдущему опыту знаю, что уходить нельзя - будет хуже. Отвечаю, как могу. Геннадий Наумович строг: во-первых, я не пришёл, как обещал, с первой половиной группы, а, во-вторых, ещё и "ни хрена не знаю"!
- Придёшь в другой раз, - Глазов отдаёт мне пустую "зачётку". Вздыхаю: "До свидания, Геннадий Наумович!".

Остальные экзамены этой сессии я сдал в срок. После сессии взял в деканате "разрешёнку" на пересдачу математики. У меня были теперь вопросы всех билетов и можно было готовиться к экзамену, сообразуясь с ними. Двадцать первый билет я не учил, потому что по теории вероятности "бомба не падает в одну и ту же воронку".

Глазов встретил хмуро. - Учил?
- Учил, Геннадий Наумович.
- Бери билет, - он занёс ручку, чтобы внести номер билета в отчётную ведомость.
- ... Двадцать первый...
Внутри меня всё похолодело. Я же его трам-тарарам не учил! Ну не буду же я это Глазову говорить!
Сел за парту. Чего-то - чего-то нацарапал по первому и второму вопросам. Но задача то - не решаема!
Если бы задача была решена, он, конечно, поставил бы мне "тройку" и дело с концом. Но без задачи - никак нельзя.
- Геннадий Наумович, я не знаю - как решить эту задачу.
- Давай вместе решим, - Глазов уверенным движением пересел ко мне за парту, мол, сейчас я тебе дураку покажу, как гроссмейстеры расправляются с математическими головоломками.
Он начал громко рассуждать: дано,.. ход решения... тык... мык...
Вижу, застрял он в этих дебрях, а признаться то неохота. - Ладно, дома сам дорешаешь, - говорит он мне. Всё понятно, решить он не смог, но зная, что "бомба не падает в одну и ту же воронку" отправил меня домой в уверенности, что решать я ничего не буду, да нам обоим это и не надо.

Вернулся в общагу. В комнате всех рассмешила и слегка удивила история с двадцать первым билетом. Поудивлялись и приступили к застолью. Такая традиция - экзамен заканчивать застольем. Кстати, хорошее дело: если сдал - празднично отмечаешь, а если не сдал, то развеешь печаль в кругу друзей.

Третий раз я пошёл сдавать незадолго до начала следующей сессии. К сессии с "хвостами" не допускали, поэтому тянуть больше было нельзя. В деканате мне не повезло. Нашего замдекана не было - болел. На его месте сидел нелюбимый всеми студентами... ну, в общем, он мне отказал в "разрешёнке". Мол, советская армия нуждается в таких кадрах. На моё счастье, за меня заступилась, даже не знаю кто - она там вообще была случайно (теория вероятности!). Будем считать - ангел-спаситель. И "разрешёнку" я получил. Готовясь к решающей сдаче, я, конечно, двадцать первый билет даже не открывал (см. теорию вероятности).

- ...Двадцать первый!!! - я смотрел в билет и не верил своим глазам. Этого не может быть!
- Геннадий Наумович, что за чудеса! Я третий раз вытаскиваю двадцать первый билет! А задачу тот раз мы с Вами так и не решили, - напомнил я ему.
- Да, да, сейчас..., - Глазов и сам понял, что история затянулась и может принять трагический оттенок. Он перевернул все смешанные билеты, отыскал билет номер один, вручил мне: "Садись, готовься." Первый билет я знал. Поэтому через пять минут в полной мере изложил его. Было бы это на первом экзамене - получил бы "пятёрку". А так, Глазов вписал мне "удовл." в зачётную книжку и мы с ним простились. Курс математики был закончен. Впереди был третий год обучения, спецпредметы, "медиана", из-за которой нас (нашу комнату) сослали в ссылку на летнюю практику в Новосибирск, на завод имени Коминтерна. Это я тебе в другой раз расскажу. А где сало-то? - Боб шарил по столу глазами.
- Я его нечаянно съел, пока ты рассказывал...
- Ну и на здоровье! Как раз и плов приготовился. Наливай. Теорию вероятности за! - Боб выпил. И я тоже.