Хмурый Пушкин

Пушкин  проскальзывает  в  нашу  эпоху,
проходя сквозь лабиринты  времени.
Вдыхает воздух – дышится плохо,
садится на скамью писать стихотворение.
«Куда попал я, нет пока ответа,–
он начинает  с грустью  и  тревогой. –
Что круг меня: кареты не кареты
всё колесят (и с вонью) по дорогам?
Я поражён, я словно ранен в сердце:
девичьи размалёванные лица
кривятся, никуда от них не деться…
Я слышу речь, слова – «иду на принцип»,
«иди  ты  на… туда, куда подальше»;
я знаю, слышал и такое тоже…»
Вдруг за спиной его: «Глянь, это ж Пушкин,
                даже
как на портрете, только чуть моложе».
«Не  отличишь… артист играет классно».
«А может, вышел тихо из театра,
чтоб отдохнуть, устал играть – понятно».
«Но Пушкин был на самом деле страстный,
а этот  что-то пишет, брови  хмуря…»
«Одно другому не мешает, дядя.
Хорош без умолку впустую балагурить.
Спроси его: куда он, на ночь глядя…»
Однако исчезает странный Пушкин.
Где он сидел – ни призрака, ни тени.
Что это? Времени  игра, или  игрушки,
или мираж, иль всё же гений
к нам заглянул негаданно-нежданно;
Фонтанку обойдя, в глубоком шоке
сел на скамью Измайловского парка –
такой печальный, дикий, одинокий?