Цугцванг

81


Висят сиротелые строки
на ленте как звёзды в ночи,
скреплённые догмой жестокой,
не дремлют твои палачи.

Нет дела им до сомнений,
что делать, и что предпринять,
до дерзких моих устремлений,
и что там случится опять.

Здесь критика неуместна —
ведь мы говорим о любви.
О том, что всё ж было бы честно,
но в гавань впустить корабли.

Но даже на пушечный выстрел
к тебе не допущен адепт.
Ты ангел по мненью магистров.
Вопросов к тебе у них нет.

Стрела от Амура. Сочится
пронзённое сердце и ждёт,
когда же моя дьяволица
хотя бы пять фраз подберёт.

Но вместо них ворох молчания,
и цепь равнодушия вдрыск...,
унылая маска начальника,
и в цвет — нелюбви обелиск.

Любовь отключила сознание.
Нет прав и желаний судить...
Но здесь, на краю Мироздания,
поругано право любить.

Страданий душевных обойма.
Но образ судить не возьмусь.
Мой брат мне сказал «недостойна
она твоих пламенных чувств».

Всё то же беззвучье на сцене.
Вердикт моим целям суров.
Тебя оно вряд ли заденет
послание боли и слов.

Не в тон уповать на надежду.
Не смочь ничего изменить.
Мне сердце любимой Надежды
такою ценой не открыть.