Девяносто пятый

Какая-то странная проза
читается нами зимой.
Мы чаще блуждаем по звёздам,
но всё же приходим домой.

Сжигаем обноски печалей
на огненной пляске, и ждём -
до срока чтоб нас не призвали
в немой ледяной чернозем,

где мрак, и ползут вагонетки
с опавшей когда-то листвой,
спрессованной в уголь. Таблетки
снотворного дарят покой.

Закладка. Какая ж страница
ещё не прочитана? – Вот,
ваш кофе! И дней вереница
захлопнута. Можно вперёд   

идти, замечая при этом, -
Приятного вам. Мне пора.
Пока. Поцелуй. Сигарета
нас связывает со вчера:

дымок на пустой остановке,
дымок над кухонным столом.
Сегодняшние заголовки
газетных статей о былом
          
достали. Не хочется думать.
Девятка уж невдалеке.
И снова читаем угрюмо.
Троллейбус скользит. На руке -

часы отмеряют минуты -
работающий механизм.
Бомжи обжимались. Маршруты
гортранспорта гнали лиризм

вовне. Передвинуть закладку.
Работать. Обедать. Предлог
уйти чуть пораньше. Как шатко
и скользко идти, и продрог.

Согреться - обычная доза,
а топать не близко домой.
Какая-то странная проза
читается нами зимой.

Одесса, 1995