Достать чернил и плакать!

ДОСТАТЬ ЧЕРНИЛ И ПЛАКАТЬ!
(критика стихотворения Пастернака «Февраль. Достать чернил и плакать!  1912 г.»

Поэт взмолился и призвал музу.  У него текли слезы, душа разрывалась от чувств, а за окном метался февраль. Так родились  у Пастернака строки…

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.

Из сонма муз, которые рассуждали о поэзии в храме Мусейон призыв поэта услышала лишь Муза-истеричка, она тут же полетела навстречу поэту, влетела в форточку - муза же по консистенции воздушная, даже сквозь игольчатое ушко пройдет, и заплакав, крепко сжала в своих объятиях. Плакать и писать, сквозь слезы заголосила она, плакать и писать. Пока  слякоть грохочет и горит черною весною. И тут вдохновенный поэт снова схватил ручку и бумагу:

Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.

И понесло Пастернака прочь из дома, со свистом и гаком в обнимку с музой понесся он на пролетке извозчика. Но вдруг не стало ни пролетки, ни извозчика, а летел  в другом измерении, здесь уже не было тающего снега, а  грохотали  ливни,  вместе с ними навзрыд рыдал  и поэт,  и здесь словно в райских кущах он увидал:

Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

В этом новом измерение, грачи срываются камнем в лужу, и падают, сквозь лужу на дно очей. Просто восхитительный образ, достойны сюрреалистического виденья современного кинематографа! Особенно впечатлительна "сухая грусть", сразу вспоминается противопоставление "мокрая грусть".

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.

И снова поэт возвращает нас в это измерение, где ветер изрыт криками… В такой реальности крикнешь Ого-го!.. И след останется в воздухе от крика, вот таких всполохи изрытые и носит ветер в своей плоти. Вот муза счастливая, с заплаканными глазами возвращает поэта в его каморку куда он летит по небу, держа ее руку.

Уже на Олимпе заплаканная и растрепанная муза-истеричка заглянула в пенаты Пушкина и дрожащими руками она поднесла листки с стихами. Пушкин взял и стал читать… Покачал головой, вернул листки музе и сказал: это не стихи, это - мots poubelle , озадаченная муза взяла стихи и стала их перечитывать…

Но как бы то не было, Пушкин приметил новоявленного поэта, и иногда являлся к нему,  подолгу беседуя о русской поэзии, говорил о пути, с которого нельзя сворачивать, чтобы не угодить в овраг. И с тех пор в келью поэта стала наведываться истинная муза, которая отвратила его от бесноватой музы-истерички.  Поэт стал послушным учеником пушкинской школы. Глубокое осмысление русской поэзии
создало нового Пастернака. Совсем по другому: ясно, понятно, образно, без  фантасмагорических образов и смысловых несуразностей, пишет посвящает он стих другому месяцу года - Июлю.

Борис Пастернак Июль

По дому бродит привиденье.
Весь день шаги над головой.
На чердаке мелькают тени.
По дому бродит домовой.

Везде болтается некстати,
Мешается во все дела,
В халате крадется к кровати,
Срывает скатерть со стола.

Ног у порога не обтерши,
Вбегает в вихре сквозняка
И с занавеской, как с танцоршей,
Взвивается до потолка.

Кто этот баловник-невежа
И этот призрак и двойник?
Да это наш жилец приезжий,
Наш летний дачник-отпускник.

На весь его недолгий роздых
Мы целый дом ему сдаем.
Июль с грозой, июльский воздух
Снял комнаты у нас внаем.

Июль, таскающий в одёже
Пух одуванчиков, лопух,
Июль, домой сквозь окна вхожий,
Всё громко говорящий вслух.

Степной нечесаный растрепа,
Пропахший липой и травой,
Ботвой и запахом укропа,
Июльский воздух луговой.

1956

(мots poubelle - фр. слова мусор)