Георгиевский кавалер

У избёнки лубяной, на лавочке,
Греет кости старичок с палочкой.
Положил на бадичек костлявые ручонки,
Взгромоздил на них седую бородёнку.

Ухо вверх торчит от ушанки,
Портки тёртые наизнанку.
Телогрейка на нём да валенки.
Рядом я присел на завалинку.

Вроде спит, не спит, глаз прищуренный.
На кого глядит?.. тьфу, да ну его!
Встал, пойду, что сидеть с мумией.

"Ты погодь, присядь покалякаем, -
Сказал дед, приоткрыв глаза, -
Хош поокаем, хош поакаем.
По-немецки, по-турецки, разрази гроза".

"Языкам, чай, дед, обученный?
Вроде, как не из графьёв".
"Я, сынок, войною наученный.
Эх, хлябнул я на ней чаёв.

За царя да за отечество,
Весь исколотый, весь изрубленный.
По окопам прошло молодечество.
Скольки раз был землёю загубленный.

Бил и турка, бил и немчика.
Австрияка щыкотал штыком.
Грудь моя раной мечена,
Да Георгиевским крестом".

"Так ты вона чо - древний дед!
Сколь годов тебе, коли не секрет?"
"Уж какой секрет, кабы пачпорт был.
Я и рад сказать, так уж позабыл".

У избёнки лубяной да на лавочке,
Дед столетний сидит, старовер.
В телогреечке да в ушаночке,
Спит Георгиевский кавалер.