Морозит морозец нас...

В святки до крещения
Морозит морозец нос…
Чудо посвящение,
Пятки так горят у нас…
Чудо превращение,
Шерстят под ногами в рост.

В святки, как в сказки, ходим,
Сладости в миру собираем…
В ту ночь посвящение,
Стар и млад будут нам рад.
За миг посещения крещения
Дарить в радость угощения.

Светом парад восхищения,
Чудо жизни превращение
Будет для всех наградой.
В святки до крещения
Морозит морозец нас.
В чудо посвящение…

От улыбки лица горят у нас,
Чудо превращение — класс.
Шерстят под ногами снежинки.
Страсть жизни лечения,
Улыбки на лицах горят в связки
В чудо праздники, святки.

В святки до крещения морозит морозец нос — кусает за кончик, щиплет за щёки, заставляет дышать паром и смеяться. Чудо посвящение, пятки так горят у нас — от беготни, от хороводов, от того, что успеваешь везде: и к соседям зайти, и песню спеть, и сладость получить. Чудо превращение, шерстят под ногами в рост — снег скрипит, снег поёт, снег подшивает валенки новой белой ниткой.

В святки, как в сказки, ходим, сладости в миру собираем — конфеты, пряники, пироги, монетки на счастье. В ту ночь посвящение, стар и млад будут нам рад. Даже те, кто обычно хмур, даже те, кто редко улыбается, — открывают двери, выносят угощение, крестятся и желают добра. За миг посещения крещения дарить в радость угощения — добровольно, щедро, с поклоном.

Светом парад восхищения, чудо жизни превращение будет для всех наградой. Не деньгами, не златом — светом. Тем самым, что зажигается в глазах, когда ребёнок получает леденец, когда старушка достаёт из закромов варенье, когда парень с гармошкой выходит на крыльцо и начинает играть, а снег кружится в такт. В святки до крещения морозит морозец нас. Но мы не чувствуем холода. Мы чувствуем — праздник.

В чудо посвящение… (пауза, чтобы вздохнуть и улыбнуться). От улыбки лица горят у нас — не от мороза, от счастья. Чудо превращение — класс. Когда обычный двор становится дворцом, когда сосульки превращаются в хрустальные люстры, когда снеговик подмигивает лукошком вместо шляпы. Шерстят под ногами снежинки — шуршат, танцуют, не хотят таять. Страсть жизни лечения — да, именно лечения. Потому что святочная радость врачует то, что не берут таблетки: уныние, одиночество, чувство, что всё зря. Улыбки на лицах горят в связки — связки вен, связки голосовые, связки судеб, которые на эти дни сплетаются в один клубок. В чудо праздники, святки.

Идём. От дома к дому. От снега к снегу. От улыбки к улыбке. И знаем: это продлится недолго, до Крещения, до того, как мороз станет ещё злее, а потом — отпустит, уйдёт весна, растают снега. Но свет, который мы зажгли в эти дни — он останется. В памяти, в сердце, в том, как мы смотрим друг на друга и понимаем: а ведь мы можем быть добрыми. Можем дарить. Можем радоваться просто так. Без повода. Просто — святки. Просто — мороз. Просто — чудо посвящения, которое не проходит бесследно. Оно остаётся внутри. Чтобы в июльский зной вдруг вспомнить: снег, и огни, и угощение на ладони, и чей-то голос: «Христос рождается!» — и ответное: «Славим!» И почувствовать, что ты не один. Что все мы — в этом хороводе. Все — в этой радости. Даже если сейчас не святки. Даже если за окном дождь. Память греет. И свет, зажжённый тогда, не гаснет. Переходит в другую жизнь. В другое время. В другую улыбку. И это — главное чудо. Не превращение. Не мороз. Не леденцы. А то, что добро остаётся. И возвращается. Каждый год. В святки. И — не только. Всегда. Когда мы открываем двери. Не дома — сердца. И говорим: «Заходи, праздник. Заходи, радость. Мы тебя ждали». И он заходит. На порог. В мороз. В снег. В любую погоду. Потому что праздник — не в календаре. Праздник — в нас. Когда мы помним. И делимся. И славим. Славим жизнь, которая — несмотря ни на что — прекрасна. Особенно в святки. До крещения. До нового чуда. Которое уже рядом. Стучится в дверь. Открывайте.