Один за всех и сам с собой 01. 01. 2023

Гранит науки однажды встал на моём пути и с тех пор превратился в смысл жизни. Сначала он поддавался очень легко, и я решал задачи утром, днём и вечером. Иногда это была одна задача, но какая!
Затем незаметно я перешёл от квадратных уравнений к кубическим, от них – к логарифмическим, а за ними не заставила себя ждать квантовая механика. Как это обычно случается со "слишком умными", друзей у меня нет. Всё отдал бы за то, чтобы быть как все, но, видно, не судьба.

А вот уеду я от вас... на трамвае. В бесконечность, бороздить просторы Вселенной, и никто меня не найдёт. А хотя... меня и искать-то не будут. Даром что гранты выигрывал, рейтинг школы тянул. Вы меня вообще помните? Да уж наверняка помните... Простите, что психовал. Я сам себе надоел, но никак не могу от себя отделаться.

На меня возлагают большие надежды, а я сам в себя не верю. Кто-то однажды сказал, что я гений. Нет уж, надеюсь, до этого не дойдёт, а иначе всё объяснимо: гений и злодейство, гений и безумство – к сожалению, совместимые понятия.
А ещё никогда нельзя понижать планку. Стоит один раз сдать позиции, скажут, мол, ну вот, скатился, что и требовалось доказать.

А вот мои грамоты, медали, даже кубок есть – за географию. Красный диплом не за горами. Кому это надо теперь, когда все заняты своими делами? На меня никогда не старались равняться, да это и незачем, я не пример. И сам я ни на кого не равнялся, всегда сам по себе, лучше себя вчерашнего.

"Награждается..." – и вот я поднимаюсь на сцену, смущённо улыбаюсь и спешу спуститься обратно в зал. Нет, пожалуйста, директор, не обнимайте меня.

А потом я стану совсем взрослым, уважаемым человеком. Каким-нибудь профессором. И все будут обращаться ко мне по имени-отчеству. Впрочем, я к этому привык, меня это совершенно не удивляет. Более удивительным для меня было бы услышать своё простое имя, краткое. Меня так последний раз называли только одноклассники, до того, как я перешёл в математический лицей. Там у нас всё было уже строго, по-взрослому. Конечно, требования обращаться друг к другу полным именем не было, но друзей я так и не завёл, и все они как будто побаивались меня. Я и не пытался это исправить – слишком много усилий, и ради чего? Всё равно никто меня не поймёт.

С каждым годом на душе становилось всё холоднее и холоднее. Никто, конечно, и не подозревал о том, что у меня есть душа. Все думали, что я "сделан" из формул, уравнений, констант и измерительных приборов, а моё сердце есть ни что иное как жизненно важный орган, предназначенный для снабжения клеток кислородом.
Если бы кто-то с богатой фантазией взялся изобразить его, то получился бы неправильной формы калькулятор или, на худой конец, ледышка, как будто меня заморозила Снежная Королева и заставила выкладывать "Вечность" из льдинок. Вечный двигатель из железок, если быть точным.

А я с самого начала знал, что это невозможно, но почему-то складывал, вычислял, сомневался, пересчитывал, решал и вновь сомневался. Когда у меня что-то не получалось, я ненавидел себя настолько, что бился головой об стену, об стол, ударял себя кулаком по лбу. Не оттого, что я дурак, каким себе казался – объективно я мог оценить ситуацию и видел, что никто из тех, кто меня окружает, не могут решить даже задание со звёздочкой из обычной контрольной, в то время как я бьюсь над дополнительным, а лишь оттого, что это единственный способ выбить у суровой жизни одобрение.

Пятёрка? Нет, мне всё равно. Они стали настолько обыденны, что не представляют ни малейшей ценности. Но если я не решу ещё немного сверх нормы, я себе этого не прощу. Чем больше задач в моей копилке, тем ближе я к разгадке вечного двигателя. За него Снежная Королева обещала весь мир и пару коньков в придачу. Остался только мир, но мне он не нужен. Я подарю его ей вместе с двигателем!

Когда умерла моя бабушка, единственный человек, который называл меня аж до десяти лет кратким именем, я долго не мог свыкнуться с мыслью, что ни от кого больше его не услышу. Я понял, что чего-то не хватает, когда стал свидетелем разговора одноклассника по телефону.

Я не надеюсь вернуть время, я двигаюсь лишь вперёд. Вам кажется, что я плетусь позади, что я неудачник, которому ничего не светит. Мне тоже иногда так кажется, но именно такие как я, вынужденные проводить время в одиночестве, занимаясь подсчётом световых лет до звёзд, способны сдвинуть нас с мёртвой точки. Я не прошу дать мне точку опоры, я сам её найду и переверну Землю.

Вот и пришёл мой трамвай. Один остался, скоро и его снимут – сфотографирую на память.
Кто, если не я?