Алишер Киём. Рубои 201-250

Рубои 201

Не трудно будет вспоминать нам про свою весну, Хайём,
Я ведь сейчас Вам и себе вина в фиал плесну, Хайём!
В Европе море разливанное вина — лишь пей и пей,
Но если пью без Вас, то клонит тОтчас же ко сну, Хайём.

Рубои 202

Владимир Батшев в Риме был, из сказанного им, Руми:
«Увы, Москва ещё совсем не «третий Рим», Руми.
Вы в Конье, в Турции, считались византийцем всё ж,
А те не спросят Вас: «Как шведы под Полтавой не горим, Руми?»

Рубои 203

Как с Шамсом Вам хотелось ночью бы вдвоём, Руми,
Поплыть к Луне, что отражает в Конье водоём, Руми.
Как это было б сердцу мило! Но никто не скажет из родни:
«Что ж мы их чистую любовь за похоть выдаём», Руми.

Рубои 204

Как пить с Всевышним мудрецу, Хайём
Как быть при этом с Ним лицом к лицу, Хайём?
Киём, Всевышний мне нальёт вина и скажет так:
«Пей, жизнь твоя пришла к концу, Хайём».

Рубои 205

Бывает ль, что Всевышний во хмелю, Хайём,
Вдруг скажет: «Я тебя развеселю, Хайём?!»
Киём, коль мы с Всевышним над Россией пьём,
Велит Он: «Пусть закончат «Ай люлю-люлю», Хайём!

Рубои 206

Бывает ль, что Всевышний, пьян, Хайём
Так поведёт себя ну как буян, Хайём?
Киём, что сделаешь, такой в виденьях Он,
Но лишь у россиян, раз с Ним смутьян Хайём!

Рубои 207

А не курили Вы с Всевышним ли кальян, Хайём,
Его водой наполнив из ручья Мульян, Хайём?
Ну и фантазия богатая у Вас, скажу, Киём,
Ещё спросите: «Не искали ль Вы вдвоём Ульян, Хайём?!»

Рубои 208

Что ж Вы и Шамс не избегали жирных блюд, Руми,
Ведь в караване вас не выдержал б верблюд, Руми?
Да я просторную рубаху надевал, чтоб никогда, Киём,
Что округлились Вы — не спрашивал бы люд — Руми?

Рубои 209

Что Вы любили, чтобы были отроки-сакИ,* Руми?
Кувшины ль в их руках журчат как родники, Руми?
Иль были Вам милы саки, всем слухам вопреки,
Тем, что отрава  не коснётся отроков руки, Руми?

*Виночерпий.

Рубои 210

Учитель, век ли-волкодав из тех помех,
Что не даёт родных искать, ушедших всех?
Что Вы всё слышите окрест иудин плач иль смех?
Что у чинары крест в горах Вам как на грех?

Рубои 211

Хайём, что ж ЛАйла стала у таджиков всё ж ЛайлИ?
Хайём, нет в этом близости какой, ну, с Lorelei ли?
Конечно, у арийцев в чём-то близость есть, Киём,
Ведь Вы не просите Ли Бо: «... либо залай, Ли»?

Рубои 212

Киём, а что ЛайлИ на русском в переводах аж ЛейлИ?
Хайём, нет разницы  для Вас, хоть лай ли, лей ли?!
Ведь Вам же лая всё же лей милей бы был, Хайём,
Киёму не милей  ли Лей* иль джинсы не милей Lee?!

*Композитор Франсис Лей.

Рубои 213

Киём, а в рубаи по-русски есть ли что-то от рублей,
Руб по-арабски же 4, а аи с французов кораблей?
Аи пил Блок, а одухотворенье — ру-бои по ХаравИ,*
Хайём, к вину хорош барашек, что бы он ни блей!!!

*Персидский литературовед 16 века.

Рубои 214

Руми, жаль в Конье не певали Вы «Шумел камыш...»,
Заслушался б любой, Руми, дарвЕш будь иль дервИш!!!
Ишь Вы, Киём, теперь и в Конье не такая тишь,
«Шумел камыш» поёт дервИш, будь из России лишь!!! 

Рубои 215

Во Франкфурте, на Книжной мессе, что ж, Киём, за тишь,
Что ж водки нет, что не поёте Вы «Шумел камыш»?!
Ишь Вы, хоть Ваших перевод я рубои на русский продаю,
Хайём, на hessisch  иш перехожу, заслышу мову лишь!

Рубои 216

Теперь, когда для всех почтенный Вы сосед, Руми,
Теперь, когда Вы, сед от бед, но сердцевед, Руми,
Скажите, для того ль всемирный был потоп,
Чтоб мясоедом стал спасённый травоед, Руми?!

Рубои 217

Не оттого ль, что Иисус Христос — лоза, Устод,
Вам от вина и умиления  слеза в глаза, Устод?
А умиление от крови приносимых жертв
МироточИть ли вынуждает в храмах образа, Устод?

Рубои 218

Теперь, когда Вы, умудрён и сед от бед, Устод,
Скажите, для душеспасительных ль бесед, Устод,
Идёт и в Христианский Храм как на обед из рода в род
Народ, Христа кто крови кровопийца и плотеед, Устод?

Рубои 219

Не лучше Книгу заменить с вином бы пиалой, Устод,
Поставив пиалу с вином лозы Христа на аналой, Устод?
Всевышнему ведь в радость пир, с хвалой будь иль с хулой,
Всевышний ведь не пастырь жертв, кто добрый или злой, Устод?

Рубои 220

Да есть ли пастырь, паству кто б не пас, Устод,
Всё умножая в пастве новых жертв запас, Устод?
Иль не был пастырь тоже Бульба-то Тарас —
АндрИй для паствы Бульбы что ж не Спас, Устод?

Рубои 221

В Москве я спрошен был: «Не Хайим всё ж Хайём?»
Ответил: «Пусть бы был, хай, им — хоть ложь, Хайём!!!
Да буду Хайим я, Киём, что мне там: хай-не хай в Москве,
Как Хайим на Святой земле себе скажу: «Леха(й)им то ж, Хайём!»

Рубои 222

Скажите мне теперь, когда Вы стали стар, чабан,
Когда Вы не ведёте в горы уж чужих отар, чабан,
Вам не мечталось ли  отары увести невесть куда
И никогда их не вести уж больше на базар, чабан?
 
Рубои 223

Что ж Вами не любима неба бирюза, Хайём?
Что Ваши были не от бирюзы глаза, Хайём?
Киём, мне бирюза небес — мечети вечной свод,
Моля, где сам себя спрошу: «Не вечна ль ураза,* Хайём?»

*Мусульманский пост. 

Рубои 224

Хайём, не оттого ль любим вина так Вами лал,
Что от него Вы становились сразу зубоскал?
Киём, я для друзей лишь шутки отпускал,
Чтоб их оскал у людоеда не пугал, хоть ал!

Рубои 225

За что ж АЭшма-дев «Авесты», сий прелюбодей,
Зардушт,* средь иудеев начал жить как Асмодей?
Киём, лишь Моисей недрёмным был среди земных судей,
Другим: раз иудей — злодей, хоть бдя, не бдя радей! 

*Зороастр.
 
Рубои 226

А вот несушка в ночь забравшись на насест, Устод.
Во сне ли видит вновь себя одною из невест, Устод?
А кем себя хотят во сне увидеть те, кто перед сном не ест,
Кому под блАговест всё снится ждущий крест, Устод?

Рубои 227

Киём, чем можно поживиться аж у трёх Солох?
Как чёрт и дьякон у одной набраться блох,
В реке Солохе от разрыва затушить всполох,
А для кургана, что Солоха, скиф совсем не плох!

Рубои 228

Киём, а Лермонтова  нигилизм
На Русь ли не накликал катаклизм?
Хайём, «Поэт в России больше, чем поэт!»
Да, при запоре государства и одна из клизм!

Рубои 229

За что от Вас Исламу с Христианством дуализм, Зардушт?*
Иль Судный день для них —  последний катаклизм, Зардушт?
Киём, ведь истинный Пророк — Целитель хворых всех,
А не спросили б: «Что ж не делали Вы хворым клизм, Зардушт?»

*Зороастр.

Рубои 230

Ах, вот закончился бы жизненный круиз, Хайём!
И заселён был б Рай, Сады и Парадиз, Хайём!
А в Ад, в Огонь, короче, в самый-самый низ
Пускали жителей благих уже без виз, Хайём?

Рубои 231

Киём, а при Союзе, ну Пророк тот Ваш,
Был в хИджре?* Да в Разливе есть шалаш.
Ну заварил он каш, скажу я Вам, Хайём,
Но ходят слухи, что он родом был не наш.

*Вынужденное переселение Пророка Мухаммада
из Мекки в Медину.

Рубои 232

Киём, для виноделов ли нужны вожди?
Хайём, те гроздья портят как кислотные дожди!
Вот с Вами мы, открыв вино, сидим вдвоём,
А вождь тут скажет: «На питьё моё решенье жди!»

Рубои 233

Киём, а что и нынче у держав, воюющих, послов
Не отыскать о примиренье мудрых слов?
Не отыскать, Хайём, причина, видно, нынче в том,
Что прививалась от ковида им вакцина для ослов!

Рубои 234

А как в Саду Вы свой проводите досуг, Руми?
По-прежнему там Шамс Вам Друг, Руми?
По-прежнему средь гурий нет подруг, Руми?
Иль никого кроме Аллаха нет вокруг, Руми?

Рубои 235

Хайём, а до Ислама виделся в стихах арабам прок?
Киём, поэт-насмешник у соседа выявлял порок.
Как рок поэт стихами сокращал соседу жизни срок?
Да-да, Киём, поэтому стихи так не любил Пророк.   

Рубои 236

Хайём, а о соседях где читал стихи поэт-шутник?
Он на базаре заходил, Киём, всегда в нужник,
И там как если б для большого дела ник,
Так на базарах слышим был стихов родник!

Рубои 237

Хайём, а что ж «Авесты» яштов нам не слышен зык?
Что ж праязык свой позабыл совсем таджик?
Киём, петля кадык пережимает только для того,
Чтоб  к новому тот языку привык, от старого отвык!

Рубои 238

Когда возносите с вином Вы пиалу, Хайём,
Что Вы на небеса наводите хулу, Хайём?
Иль небесам с вином возносите хвалу,
Что Ваша голова ещё не на колу, Хайём?

Рубои 239

А что, коль в горнем из миров досуг суров Руми?
И там Вам с Шамсом не закатывать пиров, Руми?
Не петь и не плясать среди ковров дворов?
Не станете вдвоём искать, чтоб утопиться, ров, Руми?

Рубои 240

О как же так: не Вы ль — Крем де ла Крем, Хайём?!
Так что же Вы не завели себе хотя б гарем, Хайём?
Была ли женщина — объект любви и в рубои для Вас?
Нет доказательств в рубои как Ваших теорем, Хайём! 

Рубои 241

Хайём, а Вы, вином наполнив пиалу,
Аллаху возносили ли хвалу?
Нет-нет, Киём, вино ведь пить запрещено:
Так как оно хвалу любую обратит в хулу.

Рубои 242

Киём, а не хвала ль кому-то современный тост?
Коль за столом, ответ, Хайём, совсем не прост.
В России и за тост порой уносят на погост,
В Германии: под «Prost!» в глаза глядеть! (ну, погранпост!)

Рубои 243

Хайём, а Вы превозносили ль отрока-саки
За то, что гурией тот мнился полу вопреки?
О, как, Киём, Вы в пониманье винопитья глубокИ:
В то время я бы не рискнул: пить с пери у реки!

Рубои 244

Хайём, как Вам миниатюр питейных антураж,
Что создаёт Ваш иллюстратор, впаший в раж?
Киём, вокруг что рубои моих всегда ажиотаж,
Увы, не парсов Парадиз, но всё ж его мираж!

Рубои 245

Руми, что был у Вашей всей родни такой испуг,
Как вдруг открылось ей: Вам больше Шамс чем Друг?
Увы, Киём, в нечтении хадисов у моей родни недуг:
В них ведь Пророку Друг Аллах, не от родни заслуг!

Рубои 246

Хайём, Вам мнилось пребыванье в двух мирах,
Как пребыванье в нескончаемых пирах?
Да-да, Киём, лишь на таких пирах исчезнет страх:
Быть обращённым снова кем-то свыше в прах!

Рубои 247

Хайём, а как Вам самый первый садовод,
Кто древо сотворил, где зрел лишь грехоплод?
Киём, тот садовод сам претерпел чреду невзгод,
Пока плодится не заставил человечий род!

Рубои 248

Учитель, для чего же столько Вам крестов,
Иль не достаточен один Вам Крест Христов?
Ведь Вам распятых будет всех не снять,
И в Зимчуруде простирая длани из кустов.

Рубои 249

Учитель, что же для письма в горах Вам палимпсест,
Хоть там соскоблен, слава Богу, и Животворящий Крест?
Что два тысячелетья дозревать Руси, смотря с креста окрест,
Чтоб лишь дозреть и снятой быть одною из невест?

Рубои 250

Учитель, что же Вы теперь на всех полнЫ обид,
Что никого не потрясает Вашей пирамиды вид?
Да будет дело ли  вообще кому до пирамид,
Когда свои владенья ширить жаждет так Аид?!