Не по Сеньке шапка часть 2 Человек предполагает, а

­­Человек предполагает, а бог располагает.
И каждому до самого последнего вздоха кажется, нет, он просто надеется, что всё у него будет так, как задумано. Это, где-то там, далеко от него плохо, а его ненастья пройдут стороной. Так думал, просто свято верил в счастливую звезду, наш герой Сенька Улётов.

Щелчок по носу он получил уже в распределительном пункте. Обещанное районным военкомом положение в родах войск "ниже уровня ватер линии", то бишь в подводниках;, обернулось прозаическим строительным батальоном.
Короче, при вторичном собеседовании с офицером в в распределительным пункте, он услышал, что по моральным качествам, психологическому состоянию в подводники он не годится.
Откуда было знать обласканному деревенскому гармонисту, что его родной язык с ним роковую шутку сыграет. Когда при собеседовании он заявил, что не признаёт авторитетов, офицер истолковал это как заявление не желания исполнять приказы. Хорошо, что всё хорошо закончилось. Однако. клеймо непослушника, прочно осело у солдата на горбу.

Строительный батальон располагался на окраине живописного небольшого городка. Современным языком говоря, инфраструктуру представлял винзавод и городская баня, так сказать, значимые объекты для прохождения военной
службы - таи и там предполагалось обновление и достройка корпусов.

На первом же построении командор огласил весь список по распределению. Закон подлости гласит - если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так. Улётов был "отшвартован" в баню в прямом смысле слова с комментариями
типа - язык вместо бритвы пригодится. Что же, на всё воля божья, сказал бы другой, но не наш служивый.

  - Баня, так баня -, подумал он, - но уж настоящая, с паром и веником!

Через дорогу от части березок белоствольных глазом не охватить. Рощица спасала горожан от жары. Трава зелёная по колено всё лето стояла. Полянки с ягодами и земляники и клубники просто заманивала. А запах стоял такой,
что голова шла кругом. Разрешалось здесь бывать в период увольнительных и солдатам. Какие прогулки, да ещё с девчатами, без гармони. Вот здесь Сеня отводил и успокаивал свою обиженную и оскорблённую душу.
Но не только. Просил он своих сослуживцев ещё и по веничку за свои песни приносить в баню. За лето набиралась хорошая копна.
Баню любили все. Но невзлюбил взводный паренька. Перебил он инициативу держать солдат в подчинении. Да и была замечена его тяга к пацанам - бить ладошкой по голым ягодицам. Боялись его первогодки и отпора не давали.
События последних дней развивались стремительно. Очередная помывка закончилась тем, что чтобы остепенить взводного, Сенька ошпарил его члены почти что крутым кипятком. А получилось как:

- Улётов, - командирским тоном приказал прапорщик, - быстро раздай мыльные принадлежности.

- Улётов, ты что как баба на полке развалился, твоё дело следить за помывкой, смотри сток листьями забит.

- Улётов, ты что уснул на спине Сидорова, что ты к нему пристроился, как мужик к своей бабе, опять оргазм получаешь, - хохот сослуживцев, как кипятком ошпарил Сеньку. Он не ожидал публичного намёка на его слабость щёлкать первогодков по попам.

- Иди-ка потри мне спину, - продолжал стебаться над ним взводный, чувствуя свою безнаказанность. Что уснул, веселее, веселее, доставь удовольствие своему командиру.

- Лево-право, лево-право, не нарушай правила движения, - продолжал ржать голый служивый.

Сеня был уже на грани срыва и когда тот приказал ещё и мыть ему ягодицы, не выдержал, схватил ковш и метнулся к чану с водой, да перепутал кипяток с холодной.
Что тут началось в моечной, как только просмешник получил порцию горячей воды на спину. Он крутитлся, как уж на горячей сковороде, площадный мат перекрывал крики и смех солдат. Кто-то уже поливал пострадавшего холодной водой, где-то нашли соль и посыпали ошпаренноё место ею. Даже откуда-то появилось масло, но им пользоваться уже не пришлось, поскольку появилась машина-неотложка.
Инцидент был, конечно, вопиющий. Расследования, больница, военно-врачебная экспертиза - принесение тяжкого
вреда здоровью, штрафная рота.

В ожидании отправки по этапу у парня было много время подумать. Фраза, брошенная с палубы парохода "Вы ещё обо мне услышите", не предполагала такого эффекта. Его деревенская наивность сродни герою Ивана Бровкина. Импульсивность и хватка самому решать и свято верить в свою правоту, не давала понять, что не всё решается силой. Иногда и ум включать полезно.

Добрая слава под лавкой лежит. Худая же бежала и трезвонила по всем весям о солдатском проступке. Дошло до деревни.
А подружка Танька от нервного срыва родила преждевременно. Выписали малыша из роддома недоношенного.
Как-то поутру дед вышел по нужде на двор. На крылечке заприметил корыто, в нём ещё курам крапиву рубили. Только в это раз лежало что-то беленькое там. Подошёл полюбопытствовать. Потрогал - тепленько и вроде как шевелится. Приоткрыл тряпчонку - личико и сопит.

 - Господи, ребёнок, да откуж же ему тут взяться-то, ох, на бедную голову свалилось что, - тихо причитая, дед поторопился со свёртком в избу.
- Мать, ты глянь, глянь, нешто дитя нам подбросили, и што делать-то с ним нам теперича, - причитал старый.
- Дай сюды, - погляжу сама, а то сослепу ешё может и покарзилась нечистая сила тебе, старому. - Ой, и правдв мылыш, господи, да мал-то ещё совсем, крошка. Дед, давай-ка баню мигом затопляй, чуток ополоснём ему глазёнки, а там и мысли придут что дальше-то делать с подкидышем.

Растеребила бабка пелёнки в бане. А там обнаружилась и записка с припиской.
"Ждать дурака и арестанта не собираюсь. Даже ребёнка нормального толку не дал сделать. Уродец он - губа заячья. Забирайте и воспитывайте. Танька" и приписка: "Прав не предъявляю и вы ко мне тоже. Адью".

Сёмку послали по этапу наказанного, но не сломленного. Он знал, что его дело правое не давать в обиду слабого, что его звезда ещё не загорелась, но всё впереди. В первом разрешённом письме отец написал, что растёт у него сын, назвали
Лёхой. Он копия отца.

Продолжение следует.