Я доехал до Южной Америки...

*   *   *
Я доехал до Южной Америки,
Ну а далее ехать куда?
Антарктида, конечно, имеется,
Но она состоит изо льда.

Кроме трупов замерзших полярников,
Там ни с кем пообщаться нельзя,
Ведь пингвины – они дебилоиды,
И поэтому мне не друзья.

Очень многие в Южной Америке
Пообщаться со мною хотят,
Но они непомерно назойливы –
Заболтают совсем, забухтят.

Забухтелый, смертельно заболтанный,
Возвращаешься ночью в отель,
Ну а там к тебе в номер врывается
То одна, то другая мамзель

И кричит: «Я – невинная девушка,
Мне лишь хочется поговорить!» –
И немедленно требует выпивки
И закуски, а также курить.

И случается непоправимое –
Я ведь тоже, представьте, мужик, –
А ведь где-то весна начинается,
Расцветает родной Геленджик.

Помню я, как лиловые крокусы
Палый лист раздвигают, шурша…
Геленджикские милые садики,
К вам доселе стремится душа.

Но, боясь геленджикской полиции,
Я бежал и приехал сюда.
Не шути с геленджикской полицией,
А иначе ты будешь всегда

То по Африке, то по Америке
Разъезжать с чемоданом в руке
И выслушивать разные глупости
То в одном, то в другом кабаке,

И ласкать совершенно прокуренных
И фальшивых насквозь сеньорит…
Между тем геленджикская школьница
На причале уныло сидит,

Вспоминая поэта приезжего –
Он ее так безумно любил,
Что приставшему к ней подполковнику
Полицейскому морду набил.