Таланту Л. Н. Толстого. Самое огромное!

    В молодом человеке, о котором я говорила вам прошлым летом,
он интересный  человек, -
в нём столько благородства, истинной молодости, которую встречаешь так редко в наш век
между нашими двадцатилетними стариками без чувственного сердца!
У него особенно так много откровенности и пылкости сердца.
Он так чист и полон поэзии, что мои отношения к нему, при всей мимолетности своей,
были одною из самых сладостных отрад моей жизни всей,
моего бедного сердца, которое уже так много страдало.
Я вам расскажу когда-нибудь наше прощание и всё, что говорилось при прощании
и что в чувства запало.
   Всё это ещё слишком свежо...
Ах! Милый друг, вы счастливы, что не знаете этих жгучих наслаждений,
этих жгучих горестей, сомнений.
Вы счастливы, потому что последние всегда в первых
И обыкновенно сильнее первых.
Я очень хорошо знаю, что граф Николай слишком молод для того,
чтобы сделаться для меня чем-нибудь, кроме как другом.
Но эта сладкая дружба, эти столь поэтические и столь чистые отношения
были потребностью моего сердца. Но довольно об этом, поговорим о другом.
    Главная новость, занимающая всю Москву, (такой не помню с детства) -
смерть старого графа Безухова и его наследство.
Представьте себе, три княжны получили какую-то малость,
князь Василий ничего,
а Пьер - наследник всего и, сверх того,
признан законным сыном и потому графом Безуховым – графом России(!)
и владельцем самого огромного состояния в России. 
_______________________
Л.Н. Толстой. Война и мир. Том первый. Часть первая.
XXII (отрывок)
   В молодом человеке, о котором я говорила вам прошлым летом, столько благородства, истинной молодости, которую встречаешь так редко в наш век между нашими двадцатилетними стариками! У него особенно так много откровенности и сердца. Он так чист и полон поэзии, что мои отношения к нему, при всей мимолетности своей, были одною из самых сладостных отрад моего бедного сердца, которое уже так много страдало. Я вам расскажу когда-нибудь наше прощание и все, что говорилось при прощании. Все это еще слишком свежо... Ах! милый друг, вы счастливы, что не знаете этих жгучих наслаждений, этих жгучих горестей. Вы счастливы, потому что последние обыкновенно сильнее первых. Я очень хорошо знаю, что граф Николай слишком молод для того, чтобы сделаться для меня чем-нибудь, кроме как другом. Но эта сладкая дружба, эти столь поэтические и столь чистые отношения были потребностью моего сердца. Но довольно об этом. Главная новость, занимающая всю Москву, — смерть старого графа Безухова и его наследство. Представьте себе, три княжны получили какую-то малость, князь Василий ничего, а Пьер - наследник всего и, сверх того, признан законным сыном и потому графом* Безуховым и владельцем самого огромного состояния в России. 
___________ 
* В России титул введён Петром I (первым его получил в 1706 году Б. П. Шереметев за подавление Астраханского восстания). Затем Петром I пожалованы Г. И. Головкин (1709), П.М. и Ф. М. Апраксины, Н. М. Зотов и И. А. Мусин-Пушкин (1710), Я. В. Брюс (1721), А. М. Апраксин (1722), П. А. Толстой (1724).  В конце XIX века учтено свыше 300 графских родов. Некоторые роды, получившие титул от иностранных монархов, а также все польские роды, получившие титул от римских пап, не получили признание от российской власти. Графское достоинство являлось наследственным, однако в исключительных случаях могло быть личным (К. М. Пржездзецкий, 1843). Графы титуловались «ваше сиятельство»; графские роды вносились в 5-ю часть дворянских родословных книг. К 1894 году было учтено 310 родов (в том числе около 70 пресёкшихся в мужской линии). Документ, удостоверяющий право на владение и управление территорией или доходным местом назывался graphio, что можно перевести, как писание или грамота. Полученные на откуп доходные территории поступали в полное распоряжение графа.