Трудно, долго я сердце лечил

Трудно, долго я сердце лечил.
Ох, болезненные процедуры.
Тот, кто ранил меня, тот простил
Сам себя, говорят же, что бабы дуры.

Разрубив пополам, а потом пополам половины
В ножны сунула меч.
И с ухмылкой уйдя,
Теперь с кем то другим и они неделимы.
Я не в праве судить
И обид не держу, не достойно.
Но чтоб прежде любить
Надо как-то слепить,
Что порублено так непристойно.

Я руками души
Собирал как умел четвертинки.
И держал до тех пор
Пока между собой не срослись.
Вот бы нить и иглу
Но хирургов таких не случилось.
И твердила Любовь «не спеши брат. Крепись!»

Я терпел не спеша,
Но срывался, топился в стакане.
И болела душа,
Обозленно болела, топталась на грани.
Но и даже тогда,
Когда бредила в приступах боли.
Как покорно она
И как крепко сжимала ладони.

Дотерпела Душа.
Дотерпела до чудного действа.
И увидела вдруг.
Четвертинки срастаются вместе.
И ослабила хват
И устало осела на кресло.
Отдохну говорит,
А потом и займу свое место.

Что ж, не стану мешать
Лишь махровым укутаю пледом.
И останусь следить,
Чтоб никто не посмел
Потревожить, ни звуком, ни светом.