Мой Бог

Этим тихим, прожёванным утром,
Избитым, изученным мной вдоль, поперёк,
Прошу я взыскать мне прощения: трудно
Все дни эти жить без тебя, невдомёк.

Этим тихим, ужасным в одном, да и только —
Что тобой не обвенчано было оно,
Я пощады прошу, и вот сколько:
Чтоб хватило до муки скорейшей всего —

Поцелуев, наград, обещаний...
Ты можешь уйти, за собою оставив лишь след,
И забыть череду неповинных признаний,
Не давать больше ясный и честный обет.

Ты можешь забыть, убежать, что есть силы.
Ты можешь другой себя весь подарить.
Но я буду с тобою, и в утре нагрянувшем, милый,
Твои очертания буду под сердцем хранить.

Твой шёпот; те тени, что в спальне,
От старых предметов, ронял;
Твои руки и сладкие да'ры, послания.
Ты сам — уже есть мой единственный дар, ты ведь знал?

Этим тихим, невежливым утром,
Что скорейше готовится выгнать весну,
Бездыханная птица падёт в перламутре
Лучей разрезвившихся, точно мучителя жертва, к окну...

Этим тихим, прощальным письмом завещаю
Тебе всё, что было со мной навсегда.
И я ухожу, но не скажу: «заклинаю» —
Ведь я не позволю изъять с моей жизни тебя.

И я ухожу, но прощаться не знаю.
И я ухожу, хоть не верю, что сердце — законченный прах.
И я ухожу, хоть любить не устану я там, обещаю.
И утром ничтожным с собой заберу, чтоб остаться навек, мой Аллах.