Два клинка

Давно уже соседствует с крестом кривая сабля,в единой точке острия соединяя.
От указательного пальца вектор устремляя вниз, туда где камень преткновения ближневосточный.
Мой православный меч крестом пикирует на опережение партнёра, решившего разверзнуть ад.
Летит раскинув крылья, животворящие,распятия, чтобы не вылез гад.
Не рад, конечно же не рад,но если Сирия падёт, как видела слепая?!
Придёт,он навсегда придёт,весь в чёрном,пустотою глаз испепеляя.

Ко мне недавно дед мой приходил во сне и строго спрашивал меня.
- А был ты в Сирии далёкой?
- Нет,я там не был, ведь я же не военный!
И плюнув под ноги,в сердцах, вскричал: - Да как же ты теперь?!
И ушёл,и от меня, из сна, который тут же вмиг прошёл.

Ах предок! Как легко тебе меня теперь шпынять!
А мне доселе невозможно всё осознать,понять, принять.
Та часть души моей,изъята некогда была, молчит.
Ограбив и стыда не зная, убить пытается,ловчит.
Не знаю я и знает ли она?!
Как ей была душа моя дана!
А если знает,то почему, зачем?
С какою целью сделано и кем?
Во мне догадок целый рой,
Сводящие меня с ума порой.
Теперь так ровно пазлы приставляю,
Картинку жизни из намёков составляю.
Родная! Я о себе твоё кино расшифровал.
Свои грехи давным давно опрессовал.
Мой суд Солярисом сшил дело в повесть.
Огнём бурлящим очищая мою совесть
Так отзовись же! Я обратно не прошу
То, что изъято было у меня.
И дьвольского гнева не страшусь,
И пепельного смертного коня.

При этом Сирия падёт ли?
Нет, не падёт!
Пока свой кубок не возьмёт
Игривый Монреаль.