Леон Фелипе Топор полный вариант

ЛЕОН ФЕЛИПЕ

(1884 - 1968)


Полное имя - ЛеОн Фелипе Камино.
Родился  в 1884 в  ТАбара. Бродяга и мечтатель. Изучал фармакологию, был актером и еще занимался чем угодно. В смысле политики - борец до драки. Постоянный спорщик. Эмигрировал окончательно в Мексику, где умер  в 1968.
Как поэт, сформировался поздно. Внес свой вклад в постмодернизм. Позднее, от книги к книге, все более  становится самим собой, сугубо индивидуальным. Поэзия - ностальгическая и печальная, но энергичная и бьющая жизнью. Разговорчивый, искренний и прямой. Обычно выражается на социальные темы прямо, без экивоков.

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

"ТОПОР" ЛЕОНА ФЕЛИПЕ  - ЗНАКОВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ ДЛЯ ВСЕГО 20-21 ВЕКА,
НА УРОВНЕ  " СТАНСОВ НА СМЕРТЬ ОТЦА"  ХОРХЕ МАНРИКЕ (1440 -1479).


ТОПОР

Часть 1

О,
эта боль,
нет уже слез,
нет плача для нее,
чтоб пыль хотя бы
влагою прибить!
О, этот плач Испании
из комьев
и засухи,
гримаса,
натянутая на язвы
земли под небесами,
дождя не знающими,
и журавлей курлыканье
над высохшим колодцем,
механизм
без слез и плача!
О эта испанская гримаса
из драмы и гротеска!
Сухой плач пыли
и о пыли,
которой сделалась Испания
и все добро ее,
пыль мертвецов, развалин
племени,
что кануло в Историю.


Сухой плач пыли и о пыли...
ДОма пыль без стен,
рода без крови,
впадины без слез,
и без воды борозд.
Сухой плач пыли и о пыли,
из которой не построить
ни дом саманный,
ни надежду возвести.
Пыль, желтая и прОклятая,
к гордости и злобе
вела нас
веками,
     веками,
          веками...
Пыль не сегодняшняя,
не извне
на нас она упала,
это мы и есть
пустыня, африканцы.

Ни у кого нет слез здесь,
и зачем нам жить,
если слез нет?
Плакать зачем,
если не склеет плач
ни красных кланы,
ни белых банды?
Не он клей и не кровь,
и губ
не единит.
Земля все поглощает.
Вонзили множество
знамен враги
на крыши и навесы.
И царствующие идолы
провогласили
тщетность
и возрожденья и надежды.

   Часть 2

Зачем вы говорите,
что в Испании две банды,
когда здесь только пыль?

Нет банд в Испании,
на этой земле нет банд,
на этой проклятой земле нет банд,
только топор есть ржавый,
который заточила ярость.
Топор, что опускается
всегда,
всегда,
неумолимо, без перерыва,
на нити, узы,
ни на что не притязающие:
на слившиеся две молитвы,
два инструмента,
что соединились,
на две руки сплетенные.
Лозунг - отрубок,
отрубок,
отрубок,
отрубок,
сведенный
к пыли, к атому.

Нет здесь банд,
нет здесь банд,
ни белых,
ни красных,
ни стад,
ни плебеев...
Здесь только атомы,
атомы, сами себя кусающие.

Испания,
в твоем доме нет банд.
Здесь ничего нет, кроме пыли,
пыли и топора старинного,
разрушающего, разрушителя,
который обернулся
против твоего тела,
когда вокруг хищники.
Над твоими полями и башнями
летают ястребы враждебные,
и сын твой топор умягчает
над братом своим поверженным.
Кровь твоя и есть враг твой,
и глина твоей хижины.
Какой старый яд река несет,
и вихрь,
и хлеб, кровью пропитанный,
что кормит зависть,
узаконивает братоубийство,
честь и надежду уничтожает!

Голос твоих недр,
крик твоих гор,
это то, что вещает топор:
"Этот мир - раздор,
расчленение, разделение,
непрекращающееся ни на мгновение,
мир махания топоров!
Мир - мой!
И не мешайте работать!"
И падает топор
слепой и мстительный,
не знающий ни покоя, ни отдыха,
на все что слито:
на чайку,
на колос,
на росток,
на цветок,
на зерно,
на семя,
на пыль
от зерна и семени.
Здесь топор - закон
и единство
атома,
желтого мстящего атома.
И побеждает
топор.


Часть 3

Тираны есть, что сковывают цепью,
и те, что цепи разбивают,
и между ними есть прелюдия - свобода.
Да, свобода...
Подвиг Прометея,
мучительное напряженье,
что держится на равновесье и любви!
Испанская свобода!
Направо от тебя - кузнечики и тени,
песок - налево,
где любовь бессильна
и не соединяет ничего.
Не все ль равно:
раба топор
или ловушка?
Пустыня - тоже заключение в застенки,
пустыня желтая,
где атом распылился
и более не оживет.
Отсюда не сбежит никто, никто...
Скажи мне, друг веревочный,
кто сможет
из пыли и песка
сплести
какую-нибудь лестницу
на небо?

Испанец,
твоя зависть
сильнее чести,
ты более берег топор,
чем шпагу.
Твой, твой топор.
Тебе он ближе тени.
Ты брал его с собой,
когда была Конкиста,
в изгнании,
в Америке, и Мексике, и Лиме,
своей жене его давал ты
и своей рабыне.
Он - вечное проклятье
и твое семя.

Твой топор. Топор
делил империю,
и нацию,
и царства,
и город, и село,
семью и стадо.
Ты им убил отца,
Альваргонсалес,
Альваргонсалес, молви -
как острием
в пыль превратил Ковчег,
и род свой, касту,
и мертвецов
священную скалу,
и хор,
и диалог,
и гимн,
поэму,
шпагу,
и ремесло свое,
и крови каплю
и ее радость...
Все,
все,
все,
ты сделал пылью,
и никто, никто
и никогда
не превратит ее
в кирпич
или мечту.



Часть 4

Испания - это не ты,
не тот, кто в рядах белых,
и не ты, кто в кланах красных.
Испания - топор, что побеждает.
На этот раз все проиграли,
кабальеро.
(- Я спрячусь за колонной,
в какой-нибудь портал,
и ставку сделаю,
когда промчится пуля мимо).

На этот раз вы проиграли,
кабальеро.
и тот, кто спрятался,
и тот, кто убежал,
авантюрист, охотник
и мошенник,
палач,
владелец казино,
головорез...
Топор - вот кто
вас побеждает.
Песком заплатят нам
и тем, кто мертвый
ждет под землей награды,
цветов и славы.
Все проиграли в этот раз.
Эй, коробейник-поп,
ты бижутерию
верни на место:
обратно в пыль кумиров,
надежды - в море.

Спустились на последнюю ступеньку.
Дальше - крипта.
Взгляните вверх
из вязкого колодца
Истории:
там диск погасший ночи,
ни голоса не раздается,
ни звезда не светит.
Никто нас не зовет,
и нет путеводителя,
и только кровь
из берегов выходит наша.
Играет в бридж азартно
мир за столиком,
а Высший Судия
играет в кости.
Позавчера мы были на спектакле,
сегодня цирк - пустой,
и пантонима в черном
в братоубийственной Испании
поставлена,
которую смотрел когда-то тубальт-Каин,
стара, как мир,
как ненависть и зависть...
и ею правит
англичанин-импрессарио.
Вы можете еще напялить
плащ пролетарский
иль хозяйскую тунику,
если продрогли.
И если хочется,
кидайте в меня камни,
проклинайте в воплях:
"Пускай умрет этот пророк фальшивый,
который видит ночи круп,
а не чело рассвета!"
В ваших ладонях -
только пыль и злоба.
Без ответа.




Часть 5

- Эй ты, Диего Каррион!
Что это за знак
повесил на своей груди?
- То серп из стрел покорного вассала.
- А ты, Вермуэс?
- Звезду-спасительницу
Испанского пролетариата.

Испанцы!
Оставим шутки.
Сейчас не время фарса.
В гнездах прежних
нет птиц сегодняшних.
Я сумасшедшим был
и поумнел теперь.
Ни у кого нет слез,
и смеха тоже.
И ничего нет,
кроме пыли.
Снимите эти маски!
Топор - наш символ!
Клеймо
каленого железа топора
на своей плоти выжгите,
как знамя.
Пускай
Пронзит вас он,
великий разрушитель!

Всех:
Диего Карриона,
Вермуэса,
всех, всех.
Пойдемте спать
и отдохнем
в пыли
и навсегда.
Мы - только пыль,
и больше ничего.
И ты, и я,
Испания -
всего лишь пыль,
пыль,
пыль
и пыль одна.

Топор, ты - наш,
пустыня и топор,
пустыня желтая,
где отдыхает он,
когда уж ничего
разрушить не осталось:
ни птицы,
ни корней,
ни памяти
и не имен.
Испания!
Ну почему
должна ты быть
предателям лишь матерью?
И если это рок твой,
Тогда пускай топор
крушит и рубит!



Часть 6

Плач... Море

И те... Что с севера?
Элегия лисицы -
ее поет лисица пусть,
элегия стервятника -
своя, стервятника,
и у труса -
как у труса.
Племя, народ каждый -
с плачем своим и своей язвой.
А я пою о подвигах,
что славят
пыль и ненависть.
Песнь топора.

А там, потом
и завтра
море для всех!
С излишком плача
для человека,
и много
горьких вод
для известковых дюн,
и всем селитры хватит.
Завтра -
море для всех!
Море - одно останется,
как и в начале,
и человек один
в конце всего.
Лицом к лицу
с своим сознаньем.
Один, один.
Без племени,
священника
и шпаги.
Каждый - один, один.
И нет Истории,
и вопль
разбит на части,
границы нет
и зонда для познанья.
Каждый
человек - один.
Я тоже.
Один,
один,
один,
и плаваю над морем
на ложе
плача
донного,
и надо мной навес
высокомерный неба,
высокомерный,
молчаливый,
звездный.
Свет, если и есть,
то только от меня,
мерцает,
отражаясь
в огромном зеркале
из моря слез.
И завтра -
море для всех.
Для тех, кто в колыбели,
и тех, кто завершает
свой цикл,
подсчитывая фазы
луны или шаги осла
на водокачке,
для тех, кто разрушает
мол реки
и скорлупу яичную,
начало
вечное
и окончанье.
Завтра  -
море.
Над стервятником, лисицей, трусом -
море,
над архиереем с его аметистом -
море,
над моим телом -
море,
над пустыней - море,
над топором и пылью -
море,
море...
море снова, как и в начале мира.
Плач и море!




Часть 7

Пребывание в плаче

      Попы-коробейники,
      верните бижутерию на свое место:
      в пыль - идолов,
      надежду - в море.


Я уже знаю.
Я уже знаю,
что вы нарисовали
трон на облаке
и пламя серы
на дне колодца.
Но я сюда пришел не для того,
чтобы просить 
место во славе
и страх
поставить на колени.
Я здесь, чтоб оттенить
трагедию всеобщую
и боль земную
своею кровью.
Чтоб плоть моя вскричала:
"Эта боль тоже моя!"
Чтобы сказать:
- В начале плач был.
И мы в нем пребываем".
  - Слово было первым.
  - Слово вонзилось в тени,
и молот Слова
изменил ее форму,
таран
пробил двери...
Слова жаждала глина,
и плач, и тени.
Явилось Слово и прозвучало:
- Есть глина. Пусть плачем будет!
(Не светом).
И глина стала плачем.
Вначале плач был, глина стала плачем,
и осознала себя плачем
и земной болью.
   - Кому ты говоришь такое?
  - Тому,
кто семя бросил
в грязь лужи липкую,
оплодотворил
ту лужу первую
и сделал ее плачем.
-  Кто ты такой?
- Я - глина лужи,
в плач превращенная
и землю слез.
Такой же, как и ты.
И из нее
никто не выйдет.
Был плач вначале,
и мы в нем пребываем.
Ибо
Слово не произнесло:
- БУДЬ СВЕТОМ ПЛАЧ!
- А скажет?
           - Скажет. И если нет,
           то море для чего?
(Наш плач - как реки,
что впадают в море...)
А вдруг жизнь - вечный стон,
в пещере запертый без выхода?


Море - Господь,
Господь - плач человечий.
И Слово стало плачем,
который жизнь взрастил.
Слово - в плоти
болящей мира...
Взгляните
в глаза мои,
Что водометы
плача и света...
Мы пребываем в плаче,
В сумеречной эре.
Кто ушел дальше?
Открыл другие двери?
И сквозь окно слезы
однажды человек увидит
весь свет Земли...
Но Слово
еще не произнесло:
- Пусть светом станет плач!

(26.03.2021 - 12.11.2022)