Слово к Сергею Есенину

Слово к Сергею Есенину

1.
Отошла, отстучала копытами
Безобразная долгая
Ночь
Закатилась окурком в стаканы
Немытые,
В погребенье, где мысли несвязные,
Дикие
И умчалась с зарёю
Прочь

Старый клён тянется
Веткой,
Дождь промывает окно.
Моя комната больше и больше
Кажется
Клеткой,
Коль в бутылке замаячило
Дно

Тяготы дня, поклацав
Зубами,
Спрятали в шкаф свой медвежий
Оскал.
Подлость и трусость пробрались
Задами,
Ждут до рассвета, чтобы разом сразить
Наповал

Сер’пом багряным выкошен
Луг.
В сердце тоска. Думами пьяными
Стелется понизу свист призывной
И разбойный досуг.
Стены шершавые, мятые
Плавятся, плавятся.
Жёлтый маяк потолка
Валится, валится.
Шпалы ушедшего дня
В щепы разбитые.
Нервы, как рельсы корявые,
Ржавою болью
Омытые,
Звёздами синими плечи
Расшитые.
Знак Коловрата зубьями-косами
Жизни историю чертит полосами
Неба решётка хлопает
Звонко,
Кровь на бровях
И плётка, и плётка

Из лунного света сошедшие
Сани,
И тройка гнедых в предрассветном
Тумане.
Качнулись к стене опустевшие
Нары
И облик свободы в поющих
Фанфарах,
Проклятья и выстрел свирепой
Погони,
Нас не догонят, нас не догонят

2.
Мне помнятся детства весёлые
Крики
И завязи лета плывущие
Блики.
Там росы на пашне,
Криницы звенящие,
А под сосною осы гудящие.
Там жук спозаранку
Танцует вприсядку,
И галки хлопочут на бабкиной
Грядке.
И кони с хвостами по твёрдые
Пятки,
И их жеребятки резвят
Без оглядки,
А ночью по узкой и звёздной
Дорожке
С охапкой фиалок и полным лукошком
С янтарной морошкой бреду
Осторожно, шепча понемножку.
Мне ухает филин, и гроздьями сыпет
По дёрну калина.
Лоза оплетает мне ноги
Лукаво
И в омут зовёт:
«Сюда, под ветлою и сразу
Направо»
От скуки царю водяному не спится,
Кряхтит он, корёжится. Гостей собирает к себе
На забаву

Бывало и так в трескучий
Мороз,
И в гору ползущий
Крестьянский
Обоз.
Тележной оси заунывная
Песня
И рёв у сгоревшей избы
Повсеместный.
Голодные дети жмутся
На лавке
И пальцы над хлебом дрожат
В лихорадке.
Хозяин унылый, кляня жизнь
И судьбину,
Строгает ночами жене
Домовину.
А там над проваленной крышей
Дымок из трубы так зыбок,
Чуть дышит.
В углу под стрехой
В соломе гнилой
Грызутся друг с другом
Амбарные
Мыши.

Плетень кособокий мне
Мостит дорогу.
«Журавль» колченогий
Спешит на подмогу.
Мычанье соседской коровы
Вещает беду и большую тревогу:
«Куда ж ты убогий, бежишь
От порога, где дом твой
И мать, и сестра-недотрога?
Где дед твой стучит
Третий день в наковальню,
Отец же готовит к пороше
Розвальни.

А бабы и девки смеются
И пляшут, сплетают веночки
И в реку спускают,
Моля об удаче,
Считают денёчки.
Вот серьги, монисты и нос
Конопатый.
А старый кобель лижет
Куцую лапу
И глазом мигает:
«Зипун не пропей,
Ярыжка кудлатый».

Я помню ещё те рассветные
Дали,
Зарод на покосе и пряное
Сено,
Где наша любовь по ночам
Расцветала,
И жар опалял от чужого
Колена

Мне кудри дарили
Пшеничные стебли:
«Носи на здоровье,
Вон косцы подоспели»,
Здесь руки полощет мне вымя
Коровье,
А щёки румянили алые
Маки,
Рисуя на них повивальные
Знаки

«Что было, то сплыло» --
Мне мать говорила,
И хлеба в тряпице в карман
Положила:
«Уйдёшь – потеряешь,
Найдёшь ли – не знаешь.
Так стоит ли это привольного
Края,
Где рожь колосится и птицы
Летают?
 Тебя берегла я для жизни
Крестьянской,
Вставать спозаранку,
Играть на тальянке.
Хочу уберечь я от доли
Бунтарской,
Но коль уж решил, то
Иди себе с богом.
Пусть скатертью будет
Большая дорога»

3.
Мне в городе проще, задорней и
Лучше,
Всю ночь провожу в алкогольной
Падуче.
Асфальт раскрывает стовёрстное
Зево.
На каждом углу стоят
«королевы».
Удача таится в «кармане»
Рулетки.
Мелькают блэк-джека «гавайские»
Маски.
Тут крэпс раздвигает счастливые
Клетки.
Из моря огней смотрят хищные
Глазки.
Не брызнет в глаза
Больше солнечный
Лучик,
Кабацкий загул – самый верный
Попутчик

В голове восторг и сумятица.
Мне мозг выедает, ничем не стесняясь,
Блатная каракатица.
Не стоять заутреню в церкви на
Троицу.
Простираю ладони к небу.
Не удержать.
Вяз надо мною всё ближе
К груди моей клонится.
С кровью содрал бы с себя старую
Кожу,
Чтоб жить, как хочу, быть другим,
Ни на кого не похожим,
Чтоб жизнь свою жечь с двух концов,
Как свечу

Смотрю, восторгаюсь,
Как беснуется жадная плоть.
Соски и мослы выставляются
На общий охочий торг.
Нет сил побороть
Жующую тело дикую похоть.
В душе нарастает безумный восторг,
И я содрогаюсь под бьющийся
В глотке одуревающий
Хохот.

Сквозь шторы проглядывают
С тихим укором деревенские
Незабудки.
Как далеко теперь от меня
Синеокая милая Русь,
И если сегодня я
С чёртом напьюсь,
То завтра уж точно в постели
Залягу к гулящим и
Проституткам

Боль раздирает мне иглами щёку
Призывно блеснул из угла взгляд
С поволокой
Глупость мне в радость, а скромность и робость –
Сплошная и пошлая гадость.
Слышу опять приглашающий шёпот,
Замираю и сердце срывается
В бешенный топот.

В снегу и метели, порхая,
Кружится, босоногая балерина.
Смеясь и глумясь, осыпает мне
Ноздри ледяным кофеином.
В кипарисовой роще
Вызревают сочные груди.
Тянусь к ним губами, целую,
С меня не убудет.
Истекая сандалом, пузырится
Вспотевшая кожа.
Дрожа, распаляясь, принимаю
На руки бесценную и продажную ношу.

Я в буйстве кабацком воспел
Новой жизни томленье.
Мне дьявол готовит венец без сомненья.
Мой ловкий удар по ногам коромыслом
Он будет означен конечным
И уверенным смыслом.
Из чёрной стены лезут дикие рожи.
Они мне знакомы. О боже!
И вроде как все на меня чуть похожи.
Так дайте мне боги и сил, и здоровья,
Чтоб тьму одолеть, а в стихах пустословье.
Чтоб было, как прежде, с косой на плече
Иду я босой по рассветной росе.
И пусть деревянная ложка,
И лапти в котомке ведут
На поляну с лесною сторожкой.

Там дед мой стирает в корыте
Портянки, смолит самокрутку
И чинит тальянку.
Там солнце сминает бока на жнивье,
Щегол суетится на заднем гумне.
У речки, где много крапивы и ивы
Поют и галдят краснобокие птицы.
Полуденный жар. Им явно не спится

А девки и бабы судачат о прошлом
И режут капусту ножиком острым.
Себе развлеченье и простая забава.
То край мой заветный, до боли любимый,
Меня спеленал он своей пуповиной.
Но лиц я не вижу. Мне вход закрывают
В суконных рубахах сомкнутые спины.
Чужой я теперь с уголовной
Ухваткой, со шлюхой распутной
И «баулом» в охапку – сюжет
В пересудах и изгой на устах,
Найду ли прощенья в сумбурных
Стихах?
Для мира пропащий,
Пересудом гонимый
Стою я один под дождём
Моросящим

Мне воздуха мало в большой стороне.
Машины ревут тупорылой ордой.
Асфальт закипает в витринном стекле,
Душа остывает в среде городской.
Высо’ко над морем житейским
Воют буйные ветры
В челне днище пробито и изломаны мачты,
За лампадою совесть, как птаха, затихла,
Плачьте убогие, плачьте
Остаётся тоска и слезой истекающие неудачи
Зубы ощерило многоликое
Лихо

Я стремление к славе мог лишь звёздами
Мерить.
Нежил гордость свою в заоблачных
Высях.
Потому и любовь сбросил в каменный
"терем",
И как мог, и до нельзя, свою душу
Унизил

В хулиганской задорной затее
Я церковный порог обходил за версту,
Ночью сердце мытарил и в бога не верил,
Днём же плакал, молитвы шепча на полу.
В саду за Рязанью заневестились вишни,
Обгорелое рыло тычется в дёсны,
Скрип шептало в нагане чувствую кожей и слышу,
Где вы сейчас от меня убежавшие вёсны?

Полог ночи веером кружится,
Скрип половиц и робкий скрежет в дверь,
Благовестие колокол бьёт или мне это лишь
Чудится,
Или подкрался уже нетерпеливый и злобный
Зверь?
Я не верю в басни и рассказы с верёвкой
Чёрный человек пришёл навестить поэта и хулигана
В Англетере,
И петлю готовит со своею привычной сноровкой,
И руки простирает, приглашая на поэтическую
Премьеру,
Готовя мне чёрные сани,
Чтоб душу мою увезти на аркане

декабрь 2021