45

Не хочу сочинять как Бродский,
И как Блок не хочу сочинять,
В этом мире где девки-доски,
Хотят куш с олигархов снять.

Как прекрасен денёк весенний,
Мне исполнилось сорок пять,
Не пора ли сказать я гений?
— Что молчите, как с тёщей зять?

К вам тянулись родные руки,
Своё сердце лишь вам дарил,
К кобелям убежали суки,
Кто-то клетки им дверь открыл…

Шёл под грозными тучами часто,
Направляя свой курс в никуда,
И встречались в пути педерасты,
От которых взрывалась душа!

Все восходы встречались с надеждой,
Но закаты все были с тоской,
Попадались мне только невежды,
И невежи с продажной душой!

Шёл и с Юга на Север зачем-то,
В исступлении полном я шёл,
Когда был я обманутый кем-то,
Не в одном, а наверно во всём.

Бес копытами вспахивал сушу,
И кричал что он ангел для всех,
Выворачивал он свою душу,
На которой какой-то рос мех…

Ну а я продолжал путь свой дальше,
Без обид на удары судьбы,
Школу жизни закончил я раньше,
Точно так как и школу любви…

И звенел лепесточками клевер,
В тишине предрассветных часов,
А я шёл как отшельник на Север,
Потеряв на войне Отчий кров.

И я шёл как другие быть может,
Не кляня несчастливый удел,
С некрасивой и с проклятой рожей,
Ну а клевер всё время звенел…

Пустым взглядом смотрел на трилистник,
Что приятно всё время звенел,
Что меня и всех вас видно чище,
И других незнакомых мне тел.

Мандельштама читал — помогало,
Помогал мне в то время и Фет,
Только мне было этого мало, —
Дорогой мой Серебряный век.

Я тянул свои руки к вам люди,
Точно так, как я к Богу тяну,
Но тянуть я их больше не буду,
Знать, вам видно, самим, почему!

Во мне вера навеки исчезла,
Человека во мне уже нет,
Я закован как будто в железо,
И причиной тому Человек!

Диабет точит сердце поэта,
Точит вены и всю мою плоть,
Как же хочется быть Человеком,
В сорок пять в эту шведскую ночь.

Сладко слово, когда ты в разлуке,
Говорила всегда моя  мать,
Но всё сладкое только мне муки,
В день весны, когда мне сорок пять.

2011-03-18