Я скучаю по нашей ташкентской не цивилизации

Я скучаю по нашей ташкентской не цивилизации, по ее 4-х этажкам и необработанным под окнами лоджий участками земли, по еще сохранившимся кое где с густой кроной деревьям, по вывескам на не узбекско-русском наименовании, аптекам на каждом углу, многочисленным шикарным банкам и отделениям милиции, не собирающимися, как это было в дни детства и юности  жильцами соседних домов и редкими прохожими на безлюдных улочках с покореженным асфальтовым покрытием или выложенными плитами на огромных участках земли (ну, не цветы же сажать, право, или кусты цветущих роз) и даже обрубки многочисленных деревьев создают особый колорит некой исторической эпохи, когда Святая Инквизиция по краям прохожей дороги устанавливала виселицы для устрашения людей, чтоб не дай Бог они не грешили - не брали взяток, не прелюбодействовали, женщины носили длинные платья, скрывая лодыжки, а мужчины не имели права засматриваться на красивых женщин и, если таковое случалось, то женщину считали падшей и обязательно забивали камнями, подобранными на обочинах дорог или сжигали на кострах из высохших деревьев также на обочинах дорог, не распространяли наркотические вещества в школах, т. е. семинариях и монастырях мужских и женских, и многое другое.
 
Люблю мой город, мой родной Ташкент!
Он в памяти моей остался прежним:
Цветущим на расщелине просек,
И добродушным, и простым, соседским.

С айванами, где распивали чай,
Беседуя о щедром хлебосоле,
О том, как жизнь предстанет невзначай
Той житницей, что созревает в поле.

И с сетками для хлеба, молока
С работы возвращались заводчане -
Две смены отпахали с молотка,
Трудясь на благо будущего в стане.

Что сделали вы, люди, сей Земли,
Которой восхищались поколенья,
В пустыню парки превратив, сады,
Деревьям навязав из плит плененья?

Куда девались светлые мечты
О радостях цветущего Созданья,
Куда исчезли площади весны
Цветущие аллеями  сознанья?

Куда девались листья и цветы,
И воробьи, что в каждом детском сердце
Восторгом откликались взмахом крыл
Малюсеньких, чуть больше, чем колибри.

Люблю мой город, мой родной Ташкент!
На Гоголя розарий средь дороги.
Как радовал меня он много лет,
В тот Рай стремительно вносили ноги.

Люблю сады из циний, коготков,
Шары, что золотились вдоль ограды...
О, где ты детство, полное плодов,
Дарившее нам сладкие награды?