Монохромно-оранжевое

Морозная вышивка иглой прострочила грудь.
Белыми нитками вырисовывается, выделяется вдруг узор, и чем лучше рисунок, тем боле не продохнуть.
Холод устроил мор.
Ментолом накапал в глаза октябрь.
Жжет, холодит, и теперь слезится.
Размываются в окне от пара, росы и влаги оранжевые романсы, размазывается на фотографиях Северная Столица.
Все вдруг вздрогнуло, листья едва держались, забрала с собой свое несравненное, и прошитая грудь заплакала листопадом ржавчины.
Все еще не зима, этот холод временный, но закатывается с каждым шагом солнце все охотнее за горизонт.
Так давно мне не грезились храмы, соборы, церквушки пожеванно-ветхие, а теперь хочется уйти в монастырь одной.
Готикой опьяненные мысли никогда не вязались с эхо, не рождались просветленные строчки, значит там мне и есть самое место.
И тишина будет мне наиболее верным росчерком, и не будет отныне никого меня вместо,
И ментоловым паром покроются облака, и туманом укутает ржавые шпили готов октябрьская болезненная хандра,
октябрьское болезненное безмолвие.
Эта морозная гулкая тишина.
Эта монохромно-оранжевая утопия.