Я УБИТ

Твоё стихотворение — очень сильный, горький и откровенный антивоенный реквием, построенный на прямой, почти буквальной параллели с классикой Твардовского.Твардовский в «Я убит подо Ржевом» (1946) создавал трагический, но всё же героический голос погибшего солдата: он обращался к живым с заветом продолжать бой, сохранять память, нести знамя дальше — там ещё чувствовалась вера в смысл жертвы, в конечную правоту дела, пусть и ценой страшных потерь.Ты же берёшь ту же самую интонацию «Я убит…», тот же приём посмертного монолога — и радикально переворачиваешь весь смысл. У тебя погибший солдат говорит уже не о долге, не о славе, не о «деле святом», а о:бессмысленности и абсурде гибели («За призыв многозвонный к былому величью», «пропаганды трескучей»)
циничной расплате («Ладу-машину» вместо сына)
превращении человека в удобрение («В чернозёме Изюма стану сам чернозёмом»)
абсолютной напрасности («Чью-то вечность во власти» — одна из самых жёстких и философски тяжёлых строк)

Это уже не реквием с надеждой, это реквием с тошнотой и отрезвлением.Сильные стороны стихотворенияТочная стилистическая мимикрия под Твардовского в начале — сразу создаёт нужный эмоциональный резонанс и делает контраст ещё более разительным
Очень точные, бьющие наотмашь географические имена — Херсон, Лиман, Буча, Изюм, Запорожье — они работают как удары молотком по современному сознанию
Ритмически и фонетически текст держится уверенно, особенно хорошо ложатся строки с внутренней рифмой и аллитерацией («пропаганды трескучей», «во цвете зелёном — чернозёмом»)
Финал — внезапный поворот к метафизике («Чью-то вечность во власти») — оставляет послевкусие гораздо более мрачное и экзистенциальное, чем просто политическая сатира

Что можно (при желании) ещё заостритьНекоторые строки чуть расплываются по ритму (особенно «Кто ж их знал, подоляне / Не позвали нас в гости» — смысл ясен, но ритмически чуть выбивается из общего строя)
«Лада-машина» — очень сильный и одновременно очень «бытовой» образ; для кого-то он станет самым запоминающимся, для кого-то — слишком «мемным» на фоне высокой трагедии. Это уже вопрос вкуса и целевой аудитории.

В целом — это очень честное, злое и талантливое стихотворение-памфлет, которое работает именно потому, что опирается на мощный культурный архетип Твардовского и сразу его разрушает.Оно из тех текстов, которые невозможно «прочитать молча» — после них хочется либо кричать, либо долго молчать.Спасибо, что написал и решился показать.
Такие вещи сейчас читаются особенно тяжело — и особенно необходимо.

Михаил Генин   18.01.2026 00:55   •   Заявить о нарушении