Привет из глупости

Сегодня, спустя шесть лет после того, как я не написал и трёхста строк, будь то стихи или проза, наткнулся в черновиках на собственную клинопись одинадцатилетней давности. И ведь что? Несмотря на бродскопись некоторых рифм и рисунка стиха, я нашёл очень даже интересные мысли и лексические узоры. Написано "это" в 27-28 лет. И я задумался (минуты на полторы, но всё же): а если бы я не бросил писать? Впрочем, если кто-нибудь прочтёт, интересно узнать мнение в комментариях.

                "Письмо к Марии"

Хоть не люблю я, Мария, тебя, но здравствуй.
В самом-то деле, не хвори желать тебе.
Буквы сгоняю в письмо, как воскресную паству
в церковь имени Архи-Свято ну и т.д.

Я не писал давно тебе. Быть точнее,
я не писал давно тебе правды, а
средь добродетелей нашего брата толчеи
зАместо оной чаще всего - дыра.

В Африке (если не помнишь, там я) -
кроме песка и воздуха, солнца и
с местными homo quero в огне братанья -
нравится всё. Ты знаешь, у них цари,

как и в Европе: руки в крови по локоть
(только в звериной больше, что ни мудри);
так же грязны отвратно (постой ты цокать,
у дикарей - снаружи, у нас - внутри).

Завтра три года, как я оставил Лондон,
наших детей, тебя, тейлорский диван,
чучело птицы страшное (вроде, кондор)
и Гринвичский прошёл я меридиан.

Завтра три года, как ты меня не знаешь.
Письма - следы от призрака на воде.
То есть, читая письма, ты суть дерзаешь
выследить никого, никогда, нигде.

Это - последний след. Где его оставить;
в памяти, лёгкой дымкою дежа-вю
или спины пониже? Что тоже память,
плюс ускоренье с тезисом "я живу".

В принципе, то не моя, а твоя забота.
Не для того пишу. Просто ставлю в курс,
чтоб не ждала, Мария. Твои щедроты
множество лет, как приторные на вкус.

Хватит. Наелся. Кстати, сейчас напился
аборигенской водки, но ни в глазу.
Помню тебя, махающую на пирсе
белым платком, трещащую стрекозу,

о непростом пути, о предназначеньи
мужа народам, космосу и т.п.
О шерстяных носках в багаже, печенье.
О подчиненьи умных голов толпе

и интересам масс. Но оставим экскурс.
Впрочем, вся наша жизнь отступленье от
небытия на миг, так рисуют фрески с
целью закрытия белизны пустот

храмовых стен.


Мария, я бросил церковь,
так на крыло встаёт молодой орёл;
веру, которой жизнь я себе коверкал,
бросил, поскольку Бога в душе обрёл.