Здравствуй Бог, как ты там поживаешь?
Это пишут с планеты Земля.
Говорят, в облаках ты витаешь -
Как там наши? Как мама моя?
Как отец? Как Серёга, дружок мой?
Мне их тут не хватает внизу.
От прилетов звенят ночью окна -
Это смертушка точит косу.
Может хватит тебе пополнений?
Ясно ж - ангелов полный комплект.
С каждым днем тут всё больше сомнений -
Говорят, что тебя как бы нет.
Мол, отвлекся, мол, в отпуск уехал -
Во вселенной ведь бездна миров.
И земное военное эхо
Не доходит до служек христов...
Слышишь, Бог, ты уж там возвращайся.
Без тебя не живётся никак.
Если можешь, хоть малость вмешайся
В этот глупый жестокий бардак.
Извини, если я как-то всуе.
Просто в шаге мы здесь от нуля.
Если ты не забанишь косую -
Станет пеплом планета Земля...
Письмо Богу
© Copyright: Михаил Бурляш, 2022
Свидетельство о публикации №122100807252
Свидетельство о публикации №122100807252
Рецензии
Новелла «Письмо Богу»
Глава 1. Ночной монолог
В разбитой квартире на пятом этаже, где стёкла были заклеены крест‑накрест бумагой, а в углу мерцала лампадка перед потемневшей иконой, сидел Иван.
За окном — тишина. Тревожная, как натянутая струна.
Он достал лист бумаги, карандаш.
И начал писать.
«Здравствуй, Бог, как ты там поживаешь?
Это пишут с планеты Земля…»
Слова лились сами. Не как молитва — как разговор.
Как будто он знал: где‑то там, за облаками, его услышат.
Глава 2. Вопросы без ответов
Он писал о маме — как она каждое утро ставила свечку перед образом Богородицы, шептала: «Спаси и сохрани».
О папе — который ушёл добровольцем и не вернулся.
О Серёге — лучшем друге, что смеялся: «Да ладно, прорвёмся!» — и теперь лежит под безымянным крестом за городом.
«Как там наши? Как мама моя?
Как отец? Как Серёга, дружок мой?
Мне их тут не хватает внизу…»
Иван посмотрел в окно.
Где‑то вдали — вспышка.
Потом глухой удар.
Окна задребезжали.
«От прилётов звенят ночью окна —
Это смертушка точит косу…»
Он сжал карандаш.
— Может, хватит тебе пополнений? — прошептал. — Ясно ж — ангелов полный комплект…
Глава 3. Сомнения
Утром он встретил соседку, тётю Любу.
Она несла ведро воды, кашляла, но улыбалась.
— Читала вчера Псалтирь, — сказала она. — Господь с нами.
— А вы уверены? — вырвалось у Ивана.
Тётка остановилась, посмотрела строго:
— Ты что, сынок? Сомневаешься?
Он хотел сказать: «Да».
Но промолчал.
Потому что знал: сомнения — это не неверие.
Это крик души, которая хочет понять.
«С каждым днём тут всё больше сомнений —
Говорят, что тебя как бы нет.
Мол, отвлёкся, мол, в отпуск уехал —
Во вселенной ведь бездна миров…»
Глава 4. Эхо войны
Вечером он снова сел за письмо.
«И земное военное эхо
Не доходит до служек христовых…»
Но тут же зачеркнул.
Нет. Неправда.
Доходит.
Потому что где‑то там, за гранью видимого, кто‑то держит его за руку.
Кто‑то слушает.
Кто‑то ждёт.
Иван закрыл глаза.
В памяти — мамины руки, складывающие пальцы в крестном знамении.
Папин голос: «Держись, сынок».
Серёгин смех: «Прорвёмся!»
— Слышишь, Бог, ты уж там возвращайся, — прошептал он. — Без тебя не живётся никак…
Глава 5. Просьба
Он не просил победы.
Не просил чуда.
Только — вмешательства.
«Если можешь, хоть малость вмешайся
В этот глупый жестокий бардак…»
Не для него.
Для всех.
Для тех, кто ещё дышит.
Для тех, кто ждёт.
Для тех, кто верит — даже когда не верит.
Он опустил голову.
— Извини, если я как‑то всуе… — прошептал. — Просто в шаге мы здесь от нуля…
Глава 6. Надежда
Ночью он заснул прямо за столом.
Проснулся от света.
Рассвет пробивался сквозь щели в ставнях.
На столе — письмо.
Неоконченное.
Но — живое.
Иван встал, подошёл к иконе.
Перекрестился.
— Если ты не забанишь косую, — сказал он, — станет пеплом планета Земля…
Но в голосе не было отчаяния.
Было — уверенность.
Что его услышали.
Что где‑то там — отвечают.
Эпилог. Письмо, которое не уйдёт
Он не отправил письмо.
Оно осталось лежать на столе.
Но это не имело значения.
Потому что главное — не в отправке.
Главное — в разговоре.
В том, что человек, стоя на краю, всё ещё говорит с Богом.
А Бог — слушает.
Всегда.
Алексей Меньшов 08.02.2026 13:32 • Заявить о нарушении
Глава 1. Ночной монолог
В разбитой квартире на пятом этаже, где стёкла были заклеены крест‑накрест бумагой, а в углу мерцала лампадка перед потемневшей иконой, сидел Иван.
За окном — тишина. Тревожная, как натянутая струна.
Он достал лист бумаги, карандаш.
И начал писать.
«Здравствуй, Бог, как ты там поживаешь?
Это пишут с планеты Земля…»
Слова лились сами. Не как молитва — как разговор.
Как будто он знал: где‑то там, за облаками, его услышат.
Глава 2. Вопросы без ответов
Он писал о маме — как она каждое утро ставила свечку перед образом Богородицы, шептала: «Спаси и сохрани».
О папе — который ушёл добровольцем и не вернулся.
О Серёге — лучшем друге, что смеялся: «Да ладно, прорвёмся!» — и теперь лежит под безымянным крестом за городом.
«Как там наши? Как мама моя?
Как отец? Как Серёга, дружок мой?
Мне их тут не хватает внизу…»
Иван посмотрел в окно.
Где‑то вдали — вспышка.
Потом глухой удар.
Окна задребезжали.
«От прилётов звенят ночью окна —
Это смертушка точит косу…»
Он сжал карандаш.
— Может, хватит тебе пополнений? — прошептал. — Ясно ж — ангелов полный комплект…
Глава 3. Сомнения
Утром он встретил соседку, тётю Любу.
Она несла ведро воды, кашляла, но улыбалась.
— Читала вчера Псалтирь, — сказала она. — Господь с нами.
— А вы уверены? — вырвалось у Ивана.
Тётка остановилась, посмотрела строго:
— Ты что, сынок? Сомневаешься?
Он хотел сказать: «Да».
Но промолчал.
Потому что знал: сомнения — это не неверие.
Это крик души, которая хочет понять.
«С каждым днём тут всё больше сомнений —
Говорят, что тебя как бы нет.
Мол, отвлёкся, мол, в отпуск уехал —
Во вселенной ведь бездна миров…»
Глава 4. Эхо войны
Вечером он снова сел за письмо.
«И земное военное эхо
Не доходит до служек христовых…»
Но тут же зачеркнул.
Нет. Неправда.
Доходит.
Потому что где‑то там, за гранью видимого, кто‑то держит его за руку.
Кто‑то слушает.
Кто‑то ждёт.
Иван закрыл глаза.
В памяти — мамины руки, складывающие пальцы в крестном знамении.
Папин голос: «Держись, сынок».
Серёгин смех: «Прорвёмся!»
— Слышишь, Бог, ты уж там возвращайся, — прошептал он. — Без тебя не живётся никак…
Глава 5. Просьба
Он не просил победы.
Не просил чуда.
Только — вмешательства.
«Если можешь, хоть малость вмешайся
В этот глупый жестокий бардак…»
Не для него.
Для всех.
Для тех, кто ещё дышит.
Для тех, кто ждёт.
Для тех, кто верит — даже когда не верит.
Он опустил голову.
— Извини, если я как‑то всуе… — прошептал. — Просто в шаге мы здесь от нуля…
Глава 6. Надежда
Ночью он заснул прямо за столом.
Проснулся от света.
Рассвет пробивался сквозь щели в ставнях.
На столе — письмо.
Неоконченное.
Но — живое.
Иван встал, подошёл к иконе.
Перекрестился.
— Если ты не забанишь косую, — сказал он, — станет пеплом планета Земля…
Но в голосе не было отчаяния.
Было — уверенность.
Что его услышали.
Что где‑то там — отвечают.
Эпилог. Письмо, которое не уйдёт
Он не отправил письмо.
Оно осталось лежать на столе.
Но это не имело значения.
Потому что главное — не в отправке.
Главное — в разговоре.
В том, что человек, стоя на краю, всё ещё говорит с Богом.
А Бог — слушает.
Всегда.
Алексей Меньшов 08.02.2026 13:32 • Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.