О тальянке, Музе и другом

Встал сегодня утром спозаранку
(На часах ведь нет и десяти!),
Чтоб души охрипшую тальянку
К мастеру в починку отнести.

Мастер – старичок такой забавный
С нимбом над седою головой.
Он в артели хоть и самый главный,
Не кичится должностью такой.

«Да-а – промолвил мастер тихо- тихо,
Лысину погладивши рукой -
Может, вы хлебнули слишком лиха,
Чтоб тальянка сделалась такой?

Западают очень часто кнопки,
И мехи простуженно сипят,
Звук такой, как будто в горле пробки,
Словно кем-то вбитые, сидят.

Вы на ней, должно, играли мало,
Или слишком робко, дорогой.
Куража в душе совсем не стало,
Вот она и сделалась такой.

Но ремонт  возможен, хоть и сложный,
И  условье будет лишь одно –
Не живите слишком осторожно,
Чаще пейте пенное вино!

И не бойтесь вширь меха раздвинуть,
Кнопки на тальянке надавив.
Ведь пройдут года, придется сгинуть,
Радость жизни так и не вкусив.

Вот и все, теперь гармонь в порядке!
Вам прощаю прошлые грехи -
Знаю, что в потрёпанной тетрадке
Иногда вы пишете стихи.

Может, в них отчасти проявилось
То, что не сумели вы прожить.
Я желаю, чтоб хватило силы
На тальянке к ним мотив сложить.

Что ж, пора идти и сим обрящешь!»
Он промолвил, провожая в путь.
И для убедительности вящей
В зад успел коленкой подтолкнуть.

Да, однако ж, острое колено!
Синяки, пожалуй, не пройдут.
Мастер всё же дока, несомненно,
Богом ведь не зря его зовут.

Вся душа моя была в движенье,
Мысли были быстры и легки.
Вдруг я ощутил прикосновенье
Чьей-то очень трепетной руки.

Обернулся – ах, какая дева!
Словно персик, цвет её ланит.
И она, прекрасна, словно Ева,
Голосом нежнейшим говорит:

«Я, мой друг, не буду вам обузой,
Но, напротив, буду помогать.
А меня зовите просто – Музой,
И стихи мне можете читать!»

Тут тальянка зазвучала смело!
Мы дует исполнили такой,
Где сливалось трепетное тело
С трепетной пока ещё душой.

Нажимались на тальянке кнопки,
Раздвигались вширь её мехи.
Пусть хотя ещё и очень робко,
Всё ж рождались новые стихи!

Протекало время в страсти нежной.
Но, однажды утром пробудясь,
Молвила мне Муза: «Что-то прежней
Я любви не чувствую сейчас.

Да и ваша, мой дружок, тальянка
Уж звучит, как старый клавесин.
Вот намедни, вижу, спозаранку
Отошли ко сну совсем один.

Вместе быть теперь нам очень сложно.
Без любви бесплоден наш союз.
Ведь установили непреложно –
Минус с плюсом не рождают плюс!
 
Возраст тоже фактор многозначный:
Вам давно на пенсию пора.
Видите, намёк вполне прозрачный -
Муза ведь извечно молода.




Я к тому же встретила недавно
Юного поэта – бунтаря.
Это обстоятельство подавно
Вас покинуть вынудит меня.

Впрочем, ваши прежние заслуги
Проложить дадут ко мне пути.
Кроме Музы, никакой подруги
Вам, пожалуй, лучше не найти.

Почините вы свою тальянку
И, наладив кнопочки души,
Приходите, друг мой, спозаранку,
Но никак не раньше десяти!

Грешна, но люблю поспать я в сладость.
Да к тому ж мой юный друг-поэт
Убежит на службу мне на радость.
Нам помех тогда, конечно, нет!

Мы сольемся в творческом экстазе!
(Сил бы удалось набраться вам).
Никаких, конечно, безобразий –
Время всё мы посвятим стихам.

А сейчас прощайте – нет, поверьте,
«До свиданья!» хочется сказать!
Хоть бессмертна, но до самой смерти
Буду в гости вас я ожидать».

Так сказав, она в момент исчезла,
Лишь клубился в воздухе дурман.
Я стоял как будто в виде жезла,
Руку вдруг засунувши в карман.

Ощутил я там бумаг останки.
Вот те раз – так это же квиток
За ремонт моей души-тальянки,
Что, прощаясь, выписал мне Бог!

А квиток, похоже, гарантийный.
И придется быстренько опять
Мастеру, уж коли он всесильный,
Душу на починку отдавать.