Шкаф

  - Не спешите открывать, Феликс Эдмундович, - с ужасом шепчет Владимир Ильич и молниеносно прячется в платяной
шкаф. Высунув нос из темноты на какую-то долю секунды произносит с мольбой - Подоприте дверцу стулом! - и затаив дыхание замирает в неизвестности.

   - Здравствуйте, Феликс Эдмундович, можно к вам на минутку? - сверлит пространство комнаты тревожным взглядом Надежда Константиновна.

   - Сделайте одолжение, Надежда Константиновна, у меня как раз заварен расчудесный морковный чай.

   - Нет, нет, я только что полсамовара чаю выпила, куда можно присесть?

   - Как вам угодно, куда хотите.

   Надежда Константиновна предпочла венский стул возле шкафа колченогой табуретке, присела и сложила руки на животе.

   - Не забегал ли к вам Владимир Ильич?

   - Нет, сегодня я его не встречал.

   - Странно, - поводя носом
оглядывается по сторонам Надежда Константиновна, - а как будто одеколоном Красный пролетарий Владимира Ильича пахнет.

   - Так нам на вещевом складе всем одинаковые одеколоны выдают, Надежда Константиновна, - переминается с ноги на ногу Феликс Эдмундович.

   - Ну что же вы стоите, присядьте хоть на диван, у меня к вам важный вопрос, Феликс Эдмундович. Как бывшего жителя Варшавы хочу у вас спросить - не кажется ли вам, что в песне Варшавянка не достаёт последнего куплета?

   - Надо посмотреть, подумать и принять меры, Надежда Константиновна.

   - А чьи же это такие красивые ботиночки у порога, Феликс Эдмундович? - оживилась Надежда Константиновна.

   - На вещевом складе в прошлом году выдали, всем выдавали.

   - А что же они как-то вовнутрь стоптаны, вы никогда не отличались косолапостью, Феликс Эдмундович. И они вам наверно малы, у вас-то ножки извиняюсь как лыжи, а тут такие миниатюрные ботиночки.

   - Они без сапожного крема, бархотки и с учётом труднопроходимых дорог ссохлись и скукожились, видимо некачественная кожа у них, Надежда Константиновна.

   - А что же им на пороге стоять, если они скукожились?

   - Хочу высвободить дом от ненужных вещей, Надежда Константиновна, специально приготовил, ходокам отдам.

   - Зачем же ходокам, ко мне родственники должны из деревни приехать, в лаптях до сих пор ходят, можно я возьму и им подарю?

   - Да-да, конечно, - почесал
макушку Феликс Эдмундович и аккуратно завернул ботинки в газеты.

   Оглянувшись на шкаф, Надежда Константиновна тут же приподнялась со стула - А что же это у вас в шкафу как будто кто-то дышит и шебуршит?

   - Мыши, Надежда Константиновна, замучили и одолели совсем, никакого покоя от них нет.

   - Ай! А-ай! - цепенея от страха на бегу по направлению к двери завопила Надежда Константиновна и со скоростью летящей пули исчезла из поля видимости.