Родословная. Мать, Цветы зла. Новокузнецк

Космос склонился к земле и потоками дышит.
Краски отмёрзли и звуки - никто не услышит,
Если и крикнешь сквозь ветер к себе призывая.
То ли живая ты, то ли давно не живая?

Крепкая вьюга - ночных наваждений подруга
Наст подметает, швыряет позёмку в лицо.
Только бунтарство - как род рокового недуга:
Намертво встала - лизнула в перила крыльцо.

И в поцелуе заветном с жестоким металлом,
Нежную кожу содрав своего языка,
Вяжущий кислый и горький себе наменяла
Вкус на уютный покой и тепло молока.

Режет коньками во льдах онемелую площадь,
Крыльями полы пальто на ветру распластав.
Перед глазами подкова и вкопанной лошадь
Встала, извозчика кнут понимать перестав.

Только пока ты под кроткой скотиной лежала -
Глянуть не сразу додумались в ноги её -
Следом за ужасом запахи вдруг убежали,
И отстранённее стало сознанье твоё.

Алые ягоды в сахарной пудре пороши -
Это рябина сияет на ветке красою дразня.
Мама не слышит: души своей горькую ношу
Сухо хранит, защищая её от тебя.

К ней заглянула соседка, из шкафа достали
Детские платья и стали, обнявшись, рыдать.
Мёртвая девочка в сердце их - на пьедестале,
И всем живущим её невозможно достать.

Им подражая и ты - нелюдимкой надменной -
Строго, сама по себе, полюбила играть.
Только за детскую скуку и гнев беспримерный
Бога надумала дерзкой рукой покарать:

И собрала ребятишек соседских ораву,
Чтобы креститься, склоняясь молитвенно к полу,
С церковью истово петь Триединому славу,
А прихожанам накапать свечами на полы.

Странной казалась ты людям тогда фантазёркой:
Злюкой завистливой и неуёмной позёркой.
Ты отношение это к себе замечала,
И своеволье коварством в душе расцветало.

Кедров стволы - их за небом не видно вершин,
Словно колонны гигантского храма забвенья
В нём затеряться и вдруг без особых причин
Сладко расплакаться от красоты сожаленья:

Что не отпустят уже никогда, никуда
Странное сердце колючие путы паучьи,
И разобщению только со всеми, всегда
Мир тебя каждым мгновением прожитым учит.

Не расслабляйся, однако, без меры в лесу.
Знай, сохраняйся - округу оглядывай, детка!
Слёзы утри на горбатом бакинском носу -
Кто-то голодный тебя поджидает на ветке:

Мёртвая Аля-сестра, порожденье земли
Вышла из недр, над тобой длинной шеей поводит,
Веки закрыты навечно, прозрачны змеи -
Словно бы слышит она что в тебе происходит.

Не шевелись, не беги, не дыши - просто стой.
Может быть жгучее пламя в астрале уймётся?
Белое солнце висит над её головой,
И заполняет туманом сознание белое солнце...

Старое зеркало тусклой блистает волной,
Перевернув перспективу привычную зала.
Вот бы укрыться за этой прозрачной стеной,
Чтоб не тебе отражаться, а ты б отражала!

И приводить в этот мир волхвованье своё,
И завертеть бы его совершенно иначе:
Силой желаний своё утверждать бытиё,
А остальных отражения - что они значат?!!

       (продолжение слеует)