Оксюморон

Не горькой ради. О простом -
его полно в стакане горькой,
но пить не буду. Я о том,
что рана, скрытая под коркой,
ещё саднит, и ей болеть
годами долгими - не спрячем.
Рука, повисшая, как плеть,
давала зрение незрячим,
пока писала, что могла.
Но пить, закрыв глаза - пустое.
И если душу кроет мгла,
то где же в ночь сыскать постоя?
Когда стакан и я, и тьма,
ночник на столике - всё рядом.
И то, что знаешь ты сама -
нам горькая не станет ядом.
Замазка в трещинах, стекло
дрожит, как руки с перепоя.
Ну что же, время истекло,
и вот окно уже слепое,
уже заложено, уже
ничто не видится в проёме.
А всё, что я пишу - клише,
и ничего другого, кроме...

***

Стихает ночь, ни выстрела у вас,
у нас - тем паче. Ладно, тему сменим.
Тут, в городе промокшем и осеннем,
дожди весь день выстукивали вальс,
а утром скисли, выдохлись, кажись.
Bвожу пароль, ищу тебя повсюду,
на сайте, где зелёный - это жизнь
и кофе, и немытая посуда.
Связь, вроде, не оборвана, и ты
готова к новой встрече. Ну, звони же.
Увидеть губы, грудь и всё, что ниже -
мои, давно сбежавшие мечты.
Прости, отвлёкся. Кофе, молоко,
В холодных пальцах тлеет сигарета.
Зачем ты одеваешься легко?
Чтоб я себе представить мог всё это?
Всё то, чего не видел до сих пор,
Хотя и мог бы, если б не сирены.
Твои права на тайну суверенны,
и я не начинаю давний спор
о том, что можно в эти времена.
Какого чёрта я звоню, какого?..
Мы ждём, когда закончится война,
когда мы сможем всё начать аб ово.
Так манит декольте... Опять взгляну,
не ставь мне взгляд в какую-то вину -
и так всё между нами слишком чинно.
Пора пойти гулять по сентябрю,
но я с тобой болтаю и курю,
пока ты пьёшь остывший капучино.

***

Мы в этом никого не обвиним.
идёт война. мы заняты одним -
спасением остатков отношений.
Опять обстрел. Блаженного блаженней
гуляет смерть, известный аноним.
Оксюморон. Поручкаемся с ней,
авось она поправит что-то в планах,
вычёркивая в списке всех желанных
двоих случайных - так оно верней.
Она слепа, подашь ей медный грош -
за рубль пойдёт. Она твердит - хорош,
на что далась вам пешая прогулка.
Опять разрыв озвучивает гулко
её слова. И как тут разберёшь -
попало, нет? Но ты ещё со мной.
Безглазая с косой ушла куда-то.
А вот и дом, а вот косяк дверной,
квартира, календарь и эта дата.
Здесь нужно красным - встретили её,
квартал горел, орало вороньё,
осколками железными гонимо.
Поручкались со смертью без вины,
да только тем и были спасены,
что не спросили у блаженной имя.