Ночной дозор, или некоторые подробности

Групповой портрет – особый жанр голландского искусства, возникший ещё в XV веке и
отражающий цеховую организацию средневекового общества. Суконщики или медики,
стрелки или благотворители мыслили себя обособленной корпорацией, объединённой
родом деятельности, и, по мере преуспевания, желали быть запечатлёнными на
масштабном полотне. Эта ответственная работа доверялась только известным или даже
прославленным живописцам.

Жанр к XVII столетию вполне сложился и оформился. И у заказчиков, и у художников была
ясность в отношении того, как должна выглядеть будущая картина. Существовал ряд
нюансов. Все цеховики вносили равную плату и, соответственно, желали выглядеть в
лучшем свете – уж точно не хуже, не бледнее своих товарищей. Отсюда равенство во всём –
в масштабе и освещённости в первую очередь. Нельзя было задвинуть кого-то на второй
план, погрузить в тень или, не дай бог, скрыть часть лица фигурой другого. При этом
старшины, что естественно, претендовали на самое лучшее и самое заметное место на
картине. И художники находили способы выделить “первых среди равных” посредством
разных визуальных эффектов.

Общая эмоциональная тональность полотна зависела от темперамента и замысла живописца.
Она могла быть созерцательной, сосредоточенной – или мажорной, бравурной и даже
приподнято-героической.

Конечно, на холсте не могло быть места посторонним. Забегая вперёд, скажу, что Рембрандт,
десять лет успешно работавший для богатого бюргерства, сознательно нарушил все
каноны группового портрета, чем вызвал недоумение и возмущение большинства заказчиков.
Одни требовали вернуть внесённые деньги, другие – внести исправления. Однако упёртый
сын лейденского мельника не сделал ни того, ни другого. Он предпочёл оставить всё как
есть, пошёл на конфликт с состоятельным обществом, чем сильно испортил себе
впоследствии жизнь и карьеру.

Многие не узнавали себя на полотне. Что может быть обиднее и оскорбительнее для
профессионального портретиста? Не похоже! – это практически приговор, это почти
фиаско. Кому будет дело до каких-то иных достоинств произведения?

Впрочем, был человек, вполне удовлетворённый картиной. Предводитель воинства, капитан
Франс Баннинг Кок, заказал уменьшенную копию полотна и поместил её у себя дома.
Будущий бургомистр Амстердама горделиво выступает в чёрном камзоле с алой перевязью,
расшитой золотом. В сочетании с сияющим белым воротником и чёрной же шляпой фигура
действительно производит горделивое и торжественное впечатление.

16 рядовых стрелков заплатили Рембрандту каждый по 100 гульденов. Стало быть,
Рембрандт получил от них 1600. Но это не всё: капитан с лейтенантом наверняка
выложили больше. Стоимость портрета в полный рост доходила до 500 гульденов.
Правда, в этой арифметике минусов оказалось больше, чем плюсов: некоторые аркебузьеры,
чьи личности мастер задвинул в тень, вообще отказались платить. Всего в картине 34
персонажа. Из них лишь 18 присутствуют на законных основаниях, что делают там ещё
16 «безбилетников», не вполне ясно. Ван Рейн не только озадачил стрелков, но запутал
также искусствоведов.

Например, низкорослый человек в шлеме и латах точно не имеет отношения к реальной роте
Баннинга Кока. Его принято считать эмблематической фигурой. Зачем художник вводит
его в произведение? Во-первых, чтобы увести композицию от запрограммированной
статики, внести в неё элемент неразберихи и сумятицы. Во-вторых, чтобы сообщить
картине какие-то дополнительные смыслы. Не будем забывать: Рембрандт – голландец,
он может наследовать своим предшественникам –  жутковатому Босху и
многозначительному Брейгелю, а фигуры фантастических латников у них – один из
излюбленных элементов. Тем более что первый учитель Ван Рейна, лейденский живописец
Якоб ван Сваненбурх, писал как раз сцены ада в стиле Босха и Брейгеля Младшего.

Этот персонаж добавил непредсказуемость и интригу. Хаотичные движения шлемоносца
способствуют превращению полотна в вечно живой театр или балаган.

Наёмного барабанщика Рембрандт тоже включил в композицию бесплатно. Мастер сам был
явно заинтересован в нём и его музыкальном инструменте – ради шумового эффекта.
Литаврам и трубам своего прославленного современника Рубенса Ван Рейн отвечает
трескучей барабанной дробью.


************

Девочка в золотом, с рыжеватыми локонами – самая загадочная фигура “Nachtwacht”. Что
она делает среди аркебузьеров? Возможно, она маркитантка – торговка из тех, что
сопровождали солдат в походах, а тушка курицы или петуха на поясе – её товар. По тем
временам маркитантки составляли до трети численности армий. В их обязанности входило
приготовление пищи для солдат, уход за ранеными, стирка и починка одежды. Кроме того,
они оказывали воинству услуги интимного характера. Нужно же было как-то скрашивать
суровые военные будни!

Или эта девочка – что-то вроде дочери полка, его живой талисман, “маската”. На это
указывает пистолет на её поясе.

Девочка, юное слабое создание, может персонифицировать ту часть народа, которая требует
защиты и не может без неё обойтись. За спиной бравых вояк – женщины и дети, что
совершенно логично.

Или она – сияющая аллегория юной голландской свободы, завоёванной в жестокой и
кровопролитной войне с империей Габсбургов.

Или это не девочка вовсе, а карлица-проститутка. Курица – символ девиц лёгкого
поведения.

Наконец, девочка с лицом Саскии может быть светлым ангелом, небесным созданием,
озарившем жизнь мастера. В 1642 году, когда Рембрандт заканчивал полотно, его жена
умирала от туберкулёза. Её не стало 14 июня. Тело Саскии, облачённое в ночную сорочку,
которая была надета на ней в первую брачную ночь, ещё пять дней находилось в доме
Рембрандта. Всё это время он писал своё огромное полотно.


************

По-голландски мушкет – кловен. Мушкетёр, соответственно, кловенир. “Кловен” в
голландском языке созвучно слову “коготь”. Поэтому эмблемой стрелков были хищные
горделивые птицы – соколы или ястребы. Рембрандт выделяет светом белую курицу –
или петушка – на поясе девочки. Какова эмблема, таковы и вояки. Но этого мало:
художник насмехается не только над ротой в целом, но и над капитаном Баннингом Коком
в частности. Ибо “кок” по-голландски и есть петух. Едва ли слово “петух” в семнадцатом
веке имело то обидное и оскорбительное значение, которое приобрело в российской
уголовной среде в двадцатом, однако во все времена эта птица была символом чванства и
высокомерия.

Обратил ли внимание капитан на эти существенные детали – история умалчивает. В любом
случае художник должен был обладать известной смелостью, чтобы так подтрунивать над
воинственными стрелками.

Петух, кроме того, символ неуёмной похоти. Тень от левой руки капитана Баннинга властно
коснулась паха лейтенанта. “Имею право!” Капитан и перчатку снял – уж не для того ли,
чтоб ловчей ухватить своего подчинённого? Но коротышка-лейтенант и сам не промах:
он шагает не менее решительно, выставив вперёд фаллический протазан – короткое копьё
с широким лезвием.

Здесь может быть прозрачный, как тень руки, намёк на гомосексуальную связь начальника
и подчинённого. Или Ван Рейн символически отображает полномочия власти как таковой,
распространяющиеся на все сферы. Властвовать и значит *бать подчинённых – в прямом
или переносном смысле. Так поступают альфа-самцы в обезьяньем стаде, где существует
известная иерархия.


Для современников Рембрандта было очевидно, что эти кловениры не умеют обращаться с
оружием. Они неловко его держат и неправильно заряжают. Кто-то случайно выпалил в
воздух – а мог снести голову своему товарищу или горожанину, приблизившемуся к окну.
Все разбрелись куда попало, бестолково размахивают копьями, алебардами и знамёнами,
а под ногами у них путаются чьи-то дети, собаки и даже карлики.

Вместо героического пафоса – бутафория, балаган, профанация.

Речи не идёт о военных сборах или отражении неприятеля. Поводом для выступления
Стрелкового общества стал визит Марии Медичи в Амстердам в 1638 году.

04. 09. 2022