***

На брошенное слово из моих губ— я слышу отзвуки тела лопнувшего шара. Людского.
Где пальцы устали его держать на весу из разбитого рукой окна. И сам я устал, а может быть умер — при такой жизни.
То была моя душа. Она не взлетела на верх по стертым в песок ступеням.
Много, кто их прошел, но только не она.
Значит — сейчас не ее время.
Настолько она тяжела, что мясом к асфальту прибита.
Всю жизнь я прожил без единого крыла.
Костей своих давно не чувствую.
И Тебя на полке фотографией не вижу.

Письмо я грезил получить в конверте закрытом —печатью на серебре скрепленной в памяти моей пронзая насквозь стены толстого затылка и утонув в крови разбитого виска, где белый мрамор Твой на таинстве волшебном — все так же вечен в красках вишни сада, и храм который я построил на пустой земле — затмил дворцы из всех незначащих ничто времен, которые еще увидеть сможешь на восторге тенью из последующих дней. Ты — Ангел Вечности, Небес потрясший эхом моей Боли! Ты из костей явилась в этот мир, и люди приносили подношения, в надежде, что настанет день, и Ты их заберешь на самый верх отсюда — к воротам у небесного дворца, где каждый почитатель будет значим, как сокровенного искусства полотно, и так красив, как Бог забравший все соцветия!

Но Ты исчезла в лезвии лучей одна,
На миг — в саду я видел взмахи лепестков цветам подобных.
Мой Ангел — Статуей когда-то в тесном храме жил,
Теперь по воздуху страницы собирает — на вторые крылья!
Под слепотой балконного окна — души моей падением вчерашним, со ступеней неба!