С высот Ершалаима

По вечерам ты, как всегда, в ударе.
В накинутом плаще. С работы - прочь!
Сминая мокрый снег на тротуаре,
врезаешься в распахнутую ночь.

Обнявшись с ветром изморосью колкой,
подставив вихрю чуть седой висок,
ты выйдешь к пустырю тропою волглой
и повернешь сегодня на восток.

Забыв вдали дремотные кварталы,
ты грезишь тем, что будет за чертой,
что ждёт тебя не буйный гул Вальгаллы,
а град небесный в дымке золотой.
 
И шаг за шагом углубляясь в тени,
ты слышишь звон садов издалека.
И вот уже перед тобой ступени,
ведущие в крутые облака.

Ты знаешь, где ты. Восходя на стены,
срывая непоспевшие плоды,
спешишь узреть с окраины вселенной
всё то, что в мире дольнем прожил ты.

В холодных бликах яшмы и агата,
впиваясь пальцами в мерцающий карниз,
на высоте бездонной, неохватной
ты свесишься по пояс жадно вниз.

С вершины мира сквозь рассветный морок
хозяйским оком разглядишь вдали
людей, кто был отвергнут, предан, дорог,
места, где был, со всех краёв земли.

Красивых женщин, ночи и пороки,
младенцев убиенных и живых,
цветы, свой дом, написанные строки,
песок, на нём - следы дорог своих.

И будут там вино, угар и струны,
прохлада утра, вера и борьба,
рождённые и убывшие луны,
деяния духа, подлости раба.

Там будут жёны, страсти и блудницы,
постылой суеты тщеславный круг.
Забытых силуэтов вереницы,
переплетенья тел и сплавы рук.

Как вдруг, предав твой взор, уже покойный,
Зрачки замрут, расширившись на миг.
В смятеньи пляшущих туманов преисподней
ты разглядишь знакомый женский лик.
 
Тревожный, нежный и несовершенный,
с озерной глубиной знакомых глаз,
он так неумолимо и мгновенно
разрушит всё, что ты собрал и спас.

И в поднебесьях своего Ершалаима,
средь дрожи пошатнувшихся колонн,
ты, явственно её услышав имя,
поймешь, чего ты в жизни был лишен.