Уличный мастер карате
— Смотри, вон там балкон нашей квартиры. Кто там теперь живёт?
А в этом магазине мать мне всегда покупала эклеры по 16 копеек. Вон моя первая школа. Тут был клуб «Строителей», в нём мы с отцом смотрели сказку «Варвара-краса, длинная коса». Один, всего один раз в жизни мы с батей вдвоём ходили в кино.
А вот где-то здесь стоял сарай, с которого какой-то мальчик столкнул тонкий лист фанеры, чуть не отрезавший мне правое ухо. Родители были на работе, меня, окровавленного, увидела соседка, отвезла на такси в больницу, ухо пришили на место. Но я, к своему стыду, не помню, как соседку звали.
Так мы гуляли по Автозаводскому району. Конечно, почти всё изменилось здесь. Вокруг дикого пруда, по которому я, будучи второклассником, плавал на самодельном плоту, воображая себя Сенкевичем на лодке «Ра», теперь пляж с лежаками, дорожками и уличными тренажёрами.
Когда мы с сыном решили их протестировать, был уже вечер. К нам обратился слегка выпивший пожилой человек. Он сидел, развалившись на лавке, созерцал течение бытия и улыбался, ловя наши взгляды:
— Ребята, я вижу, вы спортсмены. Я тоже, я был когда-то тренером по карате! Не верите мне? Хотите, я вам покажу пару секретных приёмов?
Мы согласились, и он радостно оторвался от лавки и начал показывать.
— Ваня, прежде чем ударить противника, ты должен его напугать. Вот так, — наставлял уличный тренер, принимая боевую позу и издавая смешной мяукающий звук.
Мы смеялись и повторяли за ним его секретные приёмы. Завидев нашу тренировку, некоторые прохожие меняли траектории движения. Было весело, и дядька и вправду показал пару дельных блоков и захватов. Так возле пруда мы провозились до лёгких сумерек.
Когда уже попрощались и отошли, старик остановил нас и тихо сказал:
— Ребята, спасибо, что не отказали мне в общении… Знаете? Когда человек собирает пустые банки из-под пива. Когда человек собирает… То люди думают… Люди…
Из морщинистых уголков его голубых глаз по небритым щекам потекли слёзы. Уличный мастер карате заплакал.
Какое-то короткое время мы стояли втроём у пруда моего детства и молчали, прислушиваясь к чему-то большому и доброму, не хотевшему нас распускать по разным концам бытия. Стояли втроём, в сумерках, и молчали. Потом разошлись.
«У каждого места для тебя лично есть свой гений — человек, который выражает дух места и времени. Гений не существующего уже города Горького — это уличный мастер карате», — объяснял я потом сыну.
Когда-то я спросил у отца: «В чём смысл жизни?» Он, не задумываясь, ответил: «В общении». Тогда ответ показался мне странным. Теперь, когда мне за пятьдесят, я понимаю его. Самое дорогое — это искреннее общение.
Кем бы человек ни был, он хочет быть услышанным, понятым и принятым.
Да, мы все хотим, чтобы нас поняли, но мы все боимся, что нас поймут слишком хорошо, увидят, как рентген видит наши рёбра, — насквозь. Боимся, что внутри нас другие люди — значимые для нас — обнаружат не того, кем мы хотим казаться. Увидят чёрные пятна или пустоту.
Мы боимся быть просвеченными, просчитанными и обесцененными потому, что мы люди. Это мешает общению, но именно этот страх заставляет нас крутить педали наших снов, ехать в горку и достигать достижения. А иначе где бы мы все были?
Свидетельство о публикации №122090603933