Восемьдесят пятый

Через года люблю тебя -
мой восемьдесят пятый,
мир куда-то движется,
меняются генсеки,
а у нас - дискотеки,
солнце - клеш макси - юбки,
оборки вокруг полудетской грудки.
Торопимся убыть.
А дядя во след:
"Послушайте! Пленум!"
Новые программы, идеи.
Или это было в восемьдесят четвёртом?
Продовольственная программа?
В пятнадцать - шестнадцать - всё едино.
В последние годы - заявления от ЦК,
похороны да некрологи,
"Правда" на шести листах,
ударные заголовки.
Майская ночь коротка -
надо всё успеть,
пробежку сделать,
конспекты писать,
уроки учить.
На экране - очередной генсек,
важная встреча в Женеве,
от них - Рональд Рейган,
вроде, общественность в гневе,
крылатые ракеты уже на Европе,
нужен контроль над вооружением,
пугаются холодной войны,
дык, мы в ней выросли.
Еще нужны экономические и
политические реформы.
Видим - взрослые надумали "перестройку",
изменить страны настройку,
будто у радио меняют частоты,
девятый класс, с физикой на " ты".
Социалистическое плановое
развитие идёт на убыль.
Через год - Чернобыль,
за месяц до последнего звонка,
как же так, почти нет ошибки,
грань - тонка.
А пока аэробику учим, вяжем гетры,
кто - по колено, кто - на всю ногу,
узоры в них славянские,
скандинавские, нитки разные,
овечья шерсть в подмогу,
теплые, мягкие гетры, только почему-то
завуч против выступает,
запрещает носить,
единую форму оберегает.
Лишь в книге нигилист Базаров
буйно спорит,
на первый бал стесняясь приходит Наталья Ростова,
еще не понять умыслы дикие
Анатоля Курагина,
и Болконского взгляд на облака
на Аустерлицком сражении,
его встречу со старым дубом
на пути в поместье.
Фантастический мир Айзека Азимова
уносит бродить по туннелям времени,
герой моих романов Эндрю Харлан
творит новую эпоху, конец Вечности,
начало Бесконечного пути.
Новости как новости.
Как всегда.
Найден затонувший "Титаник",
Каспаров стал чемпионом мира.
" Даная" Рембрандта чуть не погибла.
Зачем - то отыщена озоновая дыра.
Короткая стрижка героини "Зимней вишни",
" Возвращение Будулая" радует жутко.
"Гостья из будущего" с супер девочкой,
мило качаются двое на лодке в "Русь изначальной".
Мой тихий восемьдесят пятый.
Через шесть лет мир снова изменится,
резиденция на Форосе не достроится,
эскалатор никого ни разу на море не опустит,
две дамы будут сжигать архив.