Цирк

    Перебирая рис, Надежда Константиновна оглянулась на разгадывающего
ребус Владимира Ильича и с воодушевлением  произнесла:

    - Владимир Ильич, я сегодня на афишной тумбе объявление видела -
в цирк приехал индус с коброй, мне так хочется посмотреть, вы не могли бы с кем-нибудь переговорить, чтобы нам организовали пригласительные билеты?

    - Да как-то неудобно мне просить, Надежда Константиновна, скажут - Владимиру Ильичу время девать некуда, по циркам разгуливает, вы лучше с кем-нибудь из подруг сходите.

    - Вы прекрасно знаете, Владимир Ильич, что все мои подруги ужасные трусихи, скажи им, что в цирке кобры, они и не пойдут никогда.

    - Ну тогда одна сходите, Надежда Константиновна, как-нибудь попроще оденьтесь и вас на представлении никто не заметит.

    - Ну как же я пойду одна, Владимир Ильич, ведь кобра без ошейника, а ну как она начнёт скакать и прыгать и ей в голову взбредёт укусить именно меня?

    - Ну тогда возьмите с собой Феликса Эдмундовича, у него всегда с собой револьвер и он не позволит в вашем присутствии  случиться всяким неприятностям.

    - Феликс Эдмундович даже мышей боится, а от вида кобры его может хватить апоплектический удар. Напьётся чаю со столовскими ватрушками, крошек везде
порассыпет, ещё бы у него мышей не было.

   - Надежда Константиновна! Это судьба! В цирке мыши ведь тоже выступают,
пусть Феликс Эдмундович пригласит каких-нибудь ковёрных, они ему быстро всех мышей переловят, и им хорошо, и ему хорошо!

   - В цирке выступают декоративные дрессированные мышки белого цвета,
а у Феликса Эдмундовича таких быть не может, он разводит обыкновенных
серых мышей, которые для публики вряд ли покажутся привлекательными.

   - Тогда поступим по-другому, Надежда Константиновна, тогда пойдём другим путём. Если кобры кроликов едят, то мышей и подавно. Пусть Феликс Эдмундович пригласит к себе эту парочку, они ему быстро порядки наведут.

   - Да, вы как всегда правы, Владимир Ильич! - растянув уголки сарафана стала радостно кружиться по комнате Надежда Константиновна,  распевая одной ей известную мелодию. -  Я уйду к Марфе Ароновне, пока индус с коброй будут трудиться у Феликса Эдмундовича,
а ближе к вечеру вернусь. Всё-таки гениальный вы человек, Владимир Ильич,
дайте я вас в лысинку поцелую.