тире

Видишь ли, что-то не так во всём,
нами отмеченном. Что не так,
знает прожаренный чернозём,
но для него это так - пустяк.
Что мы отметили - август вял,
выжег, что мог, а потом затих,
словно подумал - и оборвал
автор какой-то нелепый стих.
Осенью пахнет, вдохни тоску,
будто бы нюхательный табак.
Скука. Я здорово в ней секу,
в этом пристанище забияк,
богом отмеченных невзначай -
просто дотронется, хошь-не хошь,
август пройдёт - и сиди, скучай,
если в поэзию ты не вхож.
В эти промозглые времена,
где и тоска - не тоска - пройдёт,
а беспокойство похоже на
несостоявшийся анекдот.
Нюхай табак из цветов и трав
августа вялого - скуку прочь!
Осознавая, что ты неправ,
памяти листики раскурочь
в мелкую крошку, не нужно гильз,
просто вдыхай и приход лови.
Скоро и осень. Поберегись
думать об августе и любви.

***

В тексте слово на слово - ругань,
автор жжёт не напалмом, а болтовнёй
о войне, попивая пиво. И вдруг он
видит - в деле уже поворот иной.
Текст становится взрывоопасен,
а шарахнет - кранты, будь спок.
Автор пишет - не надо басен,
вот уже за окном - хлопок.
Редактирует город, как серпантином,
в нём кварталы затихшие - муляжи,
а слова погибают - их не спасти нам,
и не пробуем даже - не надо лжи.
День закончен, как текст, на ссоре
двух междометий - вот "ах", вот "ох".
Ругань кончилась дракой, и априори
автор чувствует здесь подвох.
Тонкий лирик, в уме - пастушок, наяда,
всё такое лирическое, хоть плачь.
Текст повис, а закончить надо
междометием дохлых кляч.
"Ой" подходит и "ай" годится,
мысль уныло следует за рукой.
Город мёртв, отсижены ягодицы,
и неясно - зачем? на кой?
Автор думает - может, ещё отметим
юбилей в каком-нибудь сентябре.
Слово зА слово, а между тем и этим,
словно выстрел в упор - тире.

***

Всё это было, помню - было,
казалось мне, что на века -
зимы разлитые белила,
и осень - охра ивняка,
впадала в жёлтый, после - в серый.
А в парке, около пруда,
как чиркнешь спичкой - пахнет серой.
Воды подмёрзшая слюда
ещё была подвижной, крохкой,
как будто сам Создатель длил
нам осень, крашеную охрой,
до зимних цинковых белил.
Кружились листья, как в кадрили,
любовь не век, но разве миг?
Мы на двоих одну курили,
мы говорили напрямик -
люблю, люблю... Какого цвета
те дни, что жизнью сочтены...
И разве вправду было это?
Да, было. Вправду. До войны.